Пироксилин изобрели быстро, это уже бездымный порох, но слишком опасен из-за взрывов, а к действительно безопасному и бездымному путь лежит через долгие два десятка лет перебора тысяч и тысяч ингредиентов, добавок и присадок.
Мне проще, знаю идеальный состав. Его подобрали после мучительных поисков почти одновременно в Англии и Франции, а в России — Менделеев, этот гений отметился не только в изготовлении чемоданов и изобретении водки, но и создал пироколлодийный порох, от которого пришел в восторг адмирал Макаров. Этот порох по заключению императорской комиссии, по всем двенадцати параметрам превосходил изобретенные в Европе.
Так вот, состав знаю, произвести в моих условиях хоть и непросто, но если быстро заказать в Петербурге ингредиенты, которые знаю в каких пропорциях смешивать, то и порох будет тот, после которого не нужно чистить ствол после каждого выстрела, ведь черный порох оставляет половину продуктов сгорания внутри в виде копоти!
Шаляпин, что мониторит дом на Невском и его окрестности, доложил, что визит нанес Горчаков и оставил письмо. Не визитку с загнутым уголком, а именно письмо.
Я скривился, велел раскрыть конверт и показать содержимое. Шаляпин нырнул в дом, вытащил из кучки визиток конверт и, упрятавшись с ним в укромном уголке, чтобы никто не увидел как нечто невидимое вскрывает конверт и вытаскивает сложенный листок, показал мне на экране содержимое.
«Вадбольский!.. Дальше откладывать визит к Шемякам нельзя, оскорбительно проигнорировать их приглашение, понял? Так что я завтра к тебе заеду к полудню, помогу подобрать костюм. И вообще надо пообщаться».
Я зябко передернул плечами, словно голым вышел в морозный солнечный день, а с крыши вдруг сорвалась снежная пыль. Значит завтра к полудню мне надо быть на Невском. Горчаков хорош, но другом вряд ли станет, слишком государственник, нацелен на служение, всё видит через призму полезности Государю Императору.
А мне вот как раз не нравится, что в лозунге «За Бога, Царя и Отечество!», на последнем месте как раз Отечество, его бы я поставил на первое.
Некстати, всё некстати. У меня назревает война с Гендриковыми, а мне навязывают визиты то в салоны, то утешать удрученных родителей. Но с Горчаковым рвать отношения нельзя, чувствую, ещё как пригодится.
К утру из Петербурга до имения добрались авто и грузовик, как говорят здесь, с добром, хотя какое добро у Шершня, лучше звать её добычей.
Тадэуш выскочил навстречу, когда я рано утром спускался по лестнице во двор.
— Ваше благородие?
— Отлучусь в город, — коротко бросил я. — А вы тут бдите!.. Мы сейчас лакомый кусок для соседей.
— Ваше благородие, — сказал он истово, — души не пожалеем, но враг не пройдет!
Василий уже разместил прибывших двенадцать человек в нижнем зале, велел накормить, проверил принимают ли моё зелье, ага, ещё бы не принимали, уже чувствуют прилив сил, а потом начнется восстановление организма до более молодых параметров. Как это будет, уже знают, глядя на пятерку гвардейцев, которые прошли через всё это раньше.
— Держитесь, — сказал я, и сел за руль новенького автомобиля. — Я бдю!
Город встретил сырой погодой и затянутым тучами небом. Обилие зданий из серого камня делают узкие улицы еще суровее и серьёзнее.
Охранник на въезде в особняк бросился открывать ворота, как только я остановился перед ними, а дворецкий встретил на лестнице перед входом.
— Ваше благородие…
Я отмахнулся.
— Вольно. Пока никаких поручений.
В холле быстро просмотрел визитки, всего пять штук, соседи, ничего обязательного, слава Богу, просто назвались, так что могу нанести им визиты, если вдруг придет в голову такая странная блажь. По двум адресам проживают семьи с кучей дочерей, как сразу подсказал Шаляпин. Он хоть и дурак, но пользуется связью с Матой Хари, а у той доступ к зеттафлопнику.
Так что ко мне могут начинать присматриваться мелкие аристократики по соседству, у которых на выданье младшие дочери, спасибо, Мата Хари, береги мою невинность и дальше.
Только досмотрел визитки, с загнутым уголком только одна, как увидел подъезжающий к воротам автомобиль высшего уровня, такие разве что в императорской семье.
Телохранитель выпрыгнул первым, но заднюю дверцу открыть не успел, Горчаков вышел довольный, улыбающийся во весь рот.
— Спасибо, — крикнул он ещё издали, — что прибыл вовремя! Даже удивительно, для Вадбольского.
Я постарался раздвинуть губы в доброжелательную улыбку, как же, вот торопился, всё бросил, разоренное имение, голодных крестьян, траблы с Гендриковыми, нарастающую угрозу со стороны графа Карницкого, и всё для того, чтобы Горчаков повез меня выбирать костюм, как будто я сейчас голый или в грязной рогожке.
— Заходи, — пригласил я. — Пышный обед не обещаю, вообще не уверен насчёт обеда, но кофий в зернах есть, с этим у меня строго.
В его глазах промелькнуло удивление, а каким ещё может быть кофе, если не в зернах, но сказал с неловкостью:
— Давай сперва решим с костюмом, а то снова что-то помешает… А с кофе успеем, этот дом никуда не денется. Да и ты такой, что тебе в лапы попадёт, уже не вырвется.
