Он покачался передо мною, как вылепленная из дыма гигантская очковая змея.
— Ты очень удивил меня, мальчик.
— То ли ещё будет, — буркнул я, пусть магу и сотни лет, но называть меня мальчиком как-то грубо. — Мир вообще полон неожиданностей, Горацио.
— Уже нет, — сказал он мертвым голосом. — Я живу семьсот лет, и не вижу ничего нового.
Я фыркнул.
— Могу удивить.
Дымный смерч сумел как-то изобразить пренебрежение, а грубый голос прорычал:
— Меня, всёвидавшего?
— Дядя, — сказал я, — вас не Гильгамешом кличут? А то прозвище Всёвидавшего закрепили за ним ещё восемь тысяч лет тому.
— Меня зовут Ангкаррак Сокрушитель!
Я сдвинул плечами, чем можно удивить человека, прожившего семьсот лет.
— Верю, вы, уважаемый Ангкаррак, видели многое ещё до того, как оказались здесь… заточённым? Но всё же не зрели те великие времена, когда правили Цезарь, Зулькарнайн, Аменхотеп, Клеопатра… и прочие, что жили задолго до вас.
Он сдвинул плечами.
— Мальчик, теперь этого никто не увидит.
— Разве? — спросил я. — Шаляпин, покажи «Юлий Цезарь». Нет, не сериал, фильма достаточно.
Призрак вздрогнул и заметно напрягся, когда стена вспыхнула белым, а на ней с грозным стуком копыт помчалась лёгкие галльские конники, входившие тогда в римскую армию.
Для пущего эффекта изображение идёт в восемь-ка, а объемное звучание передаёт все звуки, начиная от стука копыт, конского храпа и до скрипа седел.
Я опустился в кресло, призрак застыл в неподвижности, я вижу как жадно смотрит на разворачивающиеся события, где Юрий Цезарь ведёт войска в Галлию.
Опомнившись наконец, стремительно метнулся в гущу сражения, с разгону пролетел сквозь стену, но, оказавшись в другой комнате, понял, попасть в схватку не удаётся, вернулся и, оставаясь рядом со мной, жадно смотрел всё действо фильма. За всё время, пока длился фильм, а это почти два часа, не обронил ни слова.
Когда фильм закончился, я закряхтел, закинул ноги на столик, как бы устал сидеть в кресле, надо отдохнуть.
— Потрясающе, — проговорил вздрагивающим голосом призрак, — невероятно… Я всегда жаждал увидеть и познать всё, и побольше, побольше… Ты в самом деле можешь показать любое событие прошлого?
— Да хоть доисторическое, — ответил я. — Показать «Борьбу за огонь»? Класс, два раза смотрел! Их есть у меня. Но некогда, надо по своим делам, их у меня ой-ой. Впрочем, что интересного в прошлом? А вот будущее…
Он вздрогнул всем призрачным телом так, что на мгновение размылся на полкомнаты.
— Это… возможно? Вот так же реально?
Я усмехнулся, велел врубить фильм о битве на Курской Дуге. Даже сам на какое-то время засмотрелся на эпическую битву колоссальных размеров, которой не знал мир, когда сошлись в смертельном сражении тысячи и тысячи танков с одной стороны, и столько же с другой. Это чудовищное по масштабам сражение прикрывали тысячи самолетов, поливая сверху очередями из крупнокалиберных пулеметов и сбрасывая бомбы, а танкисты выскакивали из горящих танков и дрались ножами.
Видя с какой жадностью призрак смотрит на невероятные сцены далекого для него будущего, я погрузился в тяжёлые думы, как обустроить… нет, пока не Русь, а своё имение. Слишком много врагов, подводных камней, нехватка средств, отсутствие грамотного управляющего, а сам я никакой, признаю и понимаю.
Когда погас свет на стене, я встал, размялся, неумело сделал пару выпадов ногами. Ну, как неумело, это мне такими кажутся, а вообще-то двигаюсь с такой скоростью и силой, что моим противникам ломал бы кости, как сухие веточки. Нужно как-нибудь попробовать, хоть и стыдно, я же интеллигент и местами даже вегетарианец, но в то же время наследник свирепых кроманьонцев, смешавших кровь с вообще лютыми неандерталами!
Он некоторое время метался по комнате, как полупрозрачный смерч, даже иногда проскакивал в другую комнату, тут же выпрыгивал из стены обратно.
В моей голове раздался чуточку изменённый, возможно, волнением, голос:
— И что ты хочешь? Ты же не случайно это показал?.. И вообще появился здесь… не случайно? Я всех друзей семьи герцога знаю.
— Конечно, — ответил я, — не случайно. Меня попросили найти и попробовать изгнать из этого здания тварь, что пугает домочадцев.
Его лицо от удивления вытянулось в длинную дымную струйку.
— Тварь?
Я сдвинул плечами.
— Ты же не представился? Вот и считают… Так что скажешь?
Он хмыкнул, уставился в меня тёмными провалами пустых глазниц.
— А зачем это мне?
Я сдвинул плечами.
— Вообще-то не знаю. Герцог мне никто, да ещё Георг-Август-Эрнест-Адольф-Карл-Людвиг!.. За одно только имя можно вызвать на дуэль и прибить, а если на дуэли нельзя, то прирезать втихую. Жаль, человек он вроде бы хороший, но для него я не готов идти на жертвы. Не хочешь уходить, твоё дело. Я и так своё дело сделал, ты не тварь, так и скажу. Пусть учатся с тобой общаться.
Он покрутил головой.
— Думаешь, не пробовал? Никто меня не видит, не слышит. Иногда чувствуют что-то опасное, но на этом всё. Говорить мысленно не умеют, как вон ты.
