— Тут заснешь! Из этой комнаты такие звуки неслись! Даже конница носилась, пушки гремели… Герцог хотел двери ломать, но я уговорил подождать до утра, как ты и велел.
— Где он?
— Свалился полчаса назад, спит.
— Тогда отбываем, — сказал я, — по-английски.
Он тут же насторожился.
— Это как?
— Не прощаясь, — пояснил я. Посмотрел с недоумением. — Ну ладно, тогда по-сибирски, какая разница!.. Сибирь ещё дальше Англии.
Он указал глазами на дверь за моей спиной.
— А с тем… порождением тьмы?
Я улыбнулся.
— Больше не побеспокоит. Если договоримся с герцогом.
Его глаза расширились.
— Но… как?
Я небрежно махнул рукой.
— Первый хозяин, что строил, не заплатил рабочим, вот и сделали ему пакость, замуровали кошку в стене. Когда с той стороны дует ветер, вонь идёт в комнату.
Он смотрел ошалелыми глазами, я сказал тихо:
— Если герцог хочет избавиться от этого, нам придётся ещё чуть задержаться. Нужно продолбить стену, я сделаю это сам, раз уж взялся. Жильцов выведи во двор, чтоб ядовитые эманации не зацепили. Ну, ты понял.
Он судорожно кивнул.
— Хорошо. Я сейчас передам герцогу. Да разбужу, раз такое дело. Это надолго?
Я прикинул сколько долбить стену, да это если ещё инструмент найду, ответил уклончиво:
— Думаю, часа три хватит.
Он отступил на шаг.
— Сейчас же бегу к герцогу. Юрий, я так надеюсь на тебя! Герцог тебя отблагодарит!
Вскоре я наблюдал, как из здания выходит прислуга, вся дворня, затем родственники герцога. Их из двора повели вообще в сад, там три просторные беседки, а я отыскал по указке призрака молоток и долото, он всё в доме знает, и пошёл за ним в соседнюю комнату.
Он, конечно, прошёл напрямик, а мне пришлось выйти в коридор, к счастью, пустой, а оттуда войти в эту комнату, что служит гостевой спальней.
— Вот здесь, — сказал призрак. — Всего два камня вынуть.
Мне понадобилось полминуты, чтобы выдолбить один камень, второй просто расшатал и выдернул, в глубине тёмной ниши что-то блеснуло. Я без опасений сунул туда руку, нащупал нечто металлическое, попытался вытащить, но не получилось.
Попробовал взглянуть усиленным зрением, я называю его рентгеновским, хотя рентген и близко не стоял, у биологии возможности больше, если их раскочегарить, озадаченно присвистнул.
За спиной послышался свистящий шёпот Ангкаррака:
— Что-то… не так?
— Ещё как, — ответил я с тоскливым ощущением неудачи. — Один наш сказочный герой прятал свою душу в виде иголки в яйце, яйцо в зайце, зайца в медведе… Говорят, там ещё и утка где-то была.
Он пробормотал у меня над ухом:
— Какая-то нелепость…
— У тебя лучше, — согласился я. — Корона, царская корона!.. Небось, настоящая, с нужным количеством зубцов, позолоченных листьев и драгоценных камней на ободе и на острых кончиках зубчиков?
Он буркнул, чувствуя подвох:
— По-твоему, яйцо на голове носить удобнее?
— Нет в жизни идеала, — согласился я. — Корона лучше, но за все эти годы она… деформировалась, как девичьи мечты. Точнее, золото под своим весом или ещё почему-то повело себя как тёплый воск, потеряло форму, уже давно просачивается между камнями стены… В общем, часть твоей короны уже протекла где-то на сажень в глубину, если не больше.
Он охнул.
— Но моя душа… я жив, я себя чувствую!
— Видимо, — пробормотал я в ступоре, — дело не в форме. Даже не представляю, что делать… Ладно, побудь здесь, надо посоветоваться.
Спустился на первый этаж, там в кресле Горчаков, я с укоризненным видом покачал головой, всем же велено покинуть замок.
— Траблы, — сказал я, он посмотрел непонимающе, снова этот восточносибирский диалект, я пояснил: — Всё труднее, чем мечталось. Оказалось, в замке поселилась Порча. И постепенно разрастается. Сейчас заняла уже где-то больше сажени вглыбь и аршина три во все стороны. Даже не знаю…
Он подхватился.
— Надо срочно сообщить герцогу!
Я потащился следом. Когда выбрался на крыльцо, Горчаков уже на другом конце двора разговаривает с хозяином замка, разводит руками и вообще жестикулирует, словно простолюдин, аристократу нужно быть сдержаннее даже перед расстрелом.
Герцог встретил меня мрачным взглядом из-под насупленных бровей. Лицо осунувшееся, я бы даже сказал, лицо отчаявшегося человека, если бы можно было вообразить отчаявшимся потомка древнего германского рода, чьи предки разгромили Рим и смачно надругались над женами патрициев у жертвенника Юпитера.
— Но как-то убрать, — спросил он хриплым голосом, — всё-таки можно?
Горчаков сказал торопливо:
— Можно-можно! Юра у нас большой умелец, и не такие вопросы решал!
Я ответил герцогу со вздохом:
— Если только вырубить этот каменный массив из стены… Без него эти бесчинства прекратятся, только этот проклятый камень нужно будет увести подальше.
Он помолчал, спросил с надеждой:
— Даже, если не получится, я готов.
— Получится, — заверил я. — Дайте только пару крепких мужиков с кирками, а лучше четверых, быстрее пойдет. И приготовьте мощный грузовик, увезу подальше и утоплю где-нибудь в озере.
Горчаков воскликнул радостно:
— А дыру снова заложим камнями, ещё краше будет!
Герцог подозвал управляющего, бросил ему несколько слов и повернулся ко мне.
— Барон, покажите, что делать.
