У Горчакова вижу всю кровеносную сеть, жутковатое зрелище. могу сказать, где поврежден какой капилляр, сколько в нём магии, совсем крохи, и где она концентрируется, словно застряла…
— Эй, — сказал он, — ты чего застыл? Привидение бабушки увидел?
— Нет, — ответил я, — и другие тоже.
Он вздохнул.
— Ну и шуточки у тебя, Вадбольский!
Он отвез меня прямо на Невский к дому девяносто шесть, выходить не стал, я пригласил зайти, он отказался, но тут же добавил, что приглашение принимает с благодарностью, и на днях обязательно-обязательно заглянет.
— Только приходи, — предупредил я, — как в Англии: в назначенный день и в оговоренное время. А не как в России: через пару дней от назначенного, часов на пять позже и с бандой пьяных приятелей!
Он вздохнул, развел руками.
— Везде бардак, только у немцев порядок. Там всё по уставу и Правилам, а в России везде Риголетто какой-то!
— Хуже того, — сказал я, — хованщина!.. Но мы же выправим курс? На Запад, на Восток или забацаем особенный путь, раз уж у России особенная стать?
Он улыбнулся грустно, дескать, Россия ещё тот айсберг, повернуть — полмира разворотить, вдруг сделал большие глаза, хлопнул себя по лбу:
— Ах да, я договорился с Шемяками. Едем к ним на следующей неделе! Дальше откладывать совсем неприлично, даже непристойно и, хуже того, оскорбительно!
Я опешил, спросил неверяще:
— Чего? И за меня договорился?
Он вздохнул, сказал проникновенно:
— Вадбольский, ты совсем тупой? От приглашений подобного рода отказываться нельзя. От слова «совсем». Это оскорбление. Единственное, что можешь сделать, явиться на полчаса, даже на несколько минут, выказать хозяевам уважение, и тут же покинуть их, сославшись на неотложные дела.
— А-а, — протянул я, всё ещё раздраженный, — но всё равно…
— Понимаешь, есть визиты обязательные и необязательные. Так вот к обязательным относятся визиты признательности, визиты поздравительные и визиты соболезнования. Ты всё понял?
Я придушил чувство протеста, ну на хрен мне эти светские обязанности, есть дела поинтереснее и понеоткладнее, Гендриковы ждать не будут, пока я совершу все визиты вежливости.
— Ладно-ладно, если на несколько минут, то заскочим. Где наша не пропадала? Везде пропадала.
Он вздохнул.
— Но нельзя, чтобы выглядело, что заскочил в промежуток между двумя важными делами! У аристократов, как ты знаешь, нет более важных дел, чем шляться по приёмам и волочиться за светскими красавицами.
Я посмотрел с подозрением, почудилась язвительная нотка, тоже не одобряет этот образ жизни, но он намертво встроен в эту систему и, хоть и умный, но не пикнет с осуждением.
— Хорошо, — сказал я, — договорились.
Он откинулся на спинку роскошного сиденья, я захлопнул ему дверцу, и автомобиль сорвался с места. Не знаю, получу ли я что с этого визита, но Горчаков блестяще провел операцию, и герцога выручил, и свою значимость и умение доказал отцу и всемогущему дяде. Молодец, мой ровесник, а насколько отличается от напыщенных дураков, что заполняют стены Академии!
Автомобиль ещё не отдалился, я проводил взглядом и спросил мысленно:
— Ну как?
— Волшебно, — ответил тут же из незримости Ангкаррак, — как город разросся, непостижимо! Первая партия мужиков начинала мостить болота при мне!.. А сейчас такие громады по обе стороны… Это же Невская улица?
— Уже проспект, — сказал я. — Но я тут подумал, подумал… Есть идея получше.
Он спросил встревоженно:
— Надеюсь, не сбросить мою глыбу в Неву?
— Нева мелкая, — ответил я. — Лучше отвезу тебя в моё имение.
— А там река глубже?
— Там озеро, — сообщил я. — Ещё не измерял, но ладно, при чем тут озеро?.. Там имение, особняк в три этажа, вмуруем этот камень на самом верху, у тебя будет прекрасный обзор на все окрестности!
Водитель грузовика посмотрел с вопросом в глазах, когда я подошел к кабине.
— Изменение адреса, — сказал я казенным голосом. — Едешь вот по этой дороге… Потом поворот, выезжаешь на грунтовую… Там я тебя, наверное, догоню, поедем вместе. Да, работы больше, но я доплачу!
Водитель повеселел, ему было велено везти, куда я укажу, а если ещё и доплачу, то жизнь хороша.
Я подождал, когда он осторожно развернулся и повел грузовик по пока что хорошей дороге, умело выложенной булыжником, пошёл к своему теперь дому.
Высоко в небе филин в стелсе, мониторит движение по всему кварталу, ищет закономерности, определяет, кто может напасть и откуда, старается вычислить возможную опасность, чтобы тревогу поднять как можно раньше.
Грузовик я догнал, как и рассчитывал, на проселочной, оттуда ещё семь часов мучительно добирались по рытвинам и ямам, грозя потерять груз, наконец вдали показался мой особняк.
Я выдохнул с облегчением, а ещё с большим, думаю, выдохнул водитель грузовика.
Грузовик с душой Ангкаррака я велел разгрузить немедленно. Ночь не ночь, всё равно встащим на канатах на самых верх, вот тут пусть пока стоит, на чердаке, а затем вмуруем в стену, которой пока нет.
