Мои гвардейцы ходят довольные, каждый уверен, что тоже сумел бы вот так, как Василий и Бровкин. Впрочем, уверенность оправдана, готовлю всех по одной программе, но не как солдат, что мужественно идут бараньим плотным строем на ураганный огонь противника, а таких, которые стреляют из укрытий быстро и точно.
Тадэуш, пересматривая ружья, сабли и кинжалы, собранные на месте победной схватки, сказал Элеазару с довольным вздохом:
— Всегда бы так!
Тот довольно оскалился.
— Получилось очень легко. Ваше благородие, это их задержит?
— Ненадолго, — предупредил я. — Будьте готовы. Главное, в нас пока что видят слабаков. Ни в коем случае не выказывайте свою настоящую мощь!.. Пока считают нас слабыми, мы победим.
Тадэуш сказал понятливо:
— Там пока что думают, что нас здесь, вместе с вами, ваше благородие, всего пятеро?
— Пусть думают, — ответил я. — Потому и не отправят на штурм большую армию. Остальными лучше не светить зазря. Хотя я вообще-то принял меры, чтобы к нам никто не подобрался близко. А если кто выскользнет тайком из нашего имения к Гендриковым… он не добежит.
Они переглянулись, но ничего не спросили, у командования свои тайны, секретность должна быть соблюдена.
— Нам нужно укрепляться, — догадался Тадэуш.
А Элеазар сказал уважительно:
— Вам, ваше благородие, целым полком бы руководить!
Они оба озадаченно умолкли, когда я буркнул загадочно:
— Всё будет, всё будет. И чего не будет, тоже будет.
Пока вся эта нервная возня с наседающими соседями, дергался ещё из-за того, что впервые столкнулся с тем, о чем не могу прочесть, нарыть инфу, узнать у кого-то, посмотреть в справочниках.
Это я о своем теле, что выглядит странно, если смотреть в объемном сканере, где можно рассмотреть не только вены и кости, но и каждый нервный узелок, даже дендриты и аксоны.
Но это я видел и там, в прошлом мире, а сейчас с учащенным сердцебиением смотрю на своё привычное тело, что выглядит совсем уж незнакомо с этим голубоватым свечением плоти, костями синего цвета и особенно странным каналом, где неспешно и даже лениво течет нечто непонятное, что я тоже начинаю называть магией или просто маной.
И сегодня ночью, когда все спят, а я после жестоких экспериментов с магией, что всё ещё отказывается мне подчиняться, хотя уже из ушей лезет, рукой не могу пошевелить, даже язык едва двигается, царапая высохшее нёбо и шершавые десна, зато вижу как эти тонкие каналы стали шире и отчетливее.
Ближе к полудню Мата Хари сообщила, что со стороны земель рода Карницких в нашу сторону мчится автомобиль, довольно резвый, очевидно, с усиленным двигателем, кузов приподнят, авто явно приспособлен не бояться грязи.
— Давай ниже, — велел я. — Сколько там их?
— Двое, — доложила она, снизилась, и я сам рассмотрел двоих на передних сиденьях: крепкого амбала за рулем, а рядом импозантный господин с пышной седой шевелюрой, похож на Грига, но костюм безупречен, галстук выверен, булавка с крупным бриллиантом, и запонки, как удалось рассмотреть, тоже бриллиантовые.
— К нам гости, — сказал я громко. — Двое. Будут минут через десять-пятнадцать. Занять позиции, глаз не спускать.
Василий усомнился.
— Всего двое?
— А ты можешь сказать, — спросил я, — насколько сильны? А вдруг это архимаги?..
— Понял, — ответил Василий хмуро. — Будем стрелять в голову.
— Только по моей команде, — предупредил я. — А уж я-то заорать успею!
Через десять минут наблюдающий на воротах боец закричал:
— Едут!.. Один авто!..
Василий скомандовал громко:
— По местам!.. Держать на прицеле!.. Без команды не стрелять!
Ворота начали раскрываться до того, как автомобиль подъехал, потому тот лишь снизил скорость, въехал во двор и остановился.
Из-за руля вышел громадного роста шофёр, он же телохранитель, обвел нас настороженным взглядом, обошёл автомобиль спереди и распахнул дверцу с правой стороны.
Наружу выбрался господин, которого я успел рассмотреть десять минут тому, уже пожилой, но импозантный, костюм ценой не меньше, чем мой новенький авто, лаковые штиблеты цветом под золото и с крупными серебряными пуговицами на боках.
Галстук, да, впечатляет, как и обязательная булавка с бриллиантом на конце. А белоснежная рубашка заставит ангелов отступить, у них, и то не столь белоснежные тоги и сами крылья.
Во дворе не грязь, земля втоптана множеством сапог, но в таких туфлях ходить только по красно-бордовой дорожке от авто и до крыльца.
Я нарочито выжидал на верхней ступеньке, теперь начал медленно спускаться, держа гостя взглядом.
Он повернулся ко мне, заметил нацеленные на него ружья, коротко усмехнулся.
— У вас хорошая команда, — сказал он довольно. — Начеку. Но их маловато.
— Светлейший князь Суворов, — сказал я, — говаривал, бьют не числом, а умением.
Он кивнул, соглашаясь, но оба понимаем, что когда число слишком уж, то никакое умение не спасет. Нацеленные на него ружья впечатление не произвели, то ли был уверен в своих магических щитах, то ли понимает, что вот так никто стрелять не станет.
— Граф Карницкий, — представился он. — Артемий Васильевич. Ваш сосед. Решил нанести визит дружбы и соседства, всё-таки наши земли соприкасаются.
