— Вряд ли, — согласился я, — кто-то да сбежит. Приготовь всех к схватке. Как только солнце сядет, грузимся в тот тягач, что вы с Бровкиным отобрали в прошлый раз, и потихоньку на позиции. Но перед этим я скажу всем слово…
Он всмотрелся в меня, кивнул, лицо чуть посветлело. Начинает догадываться, что я сказал ещё не всё.
— Гендриковы, — предупредил я, — маги огня. Сам Гендриков, по слухам, очень силен, дети пока ещё нет, но набирают силу быстро.
— Средний сын Василий, — вставил Тадэуш, — то ли умер, то ли вот-вот. Во всяком случае, воевать не будет.
— Я в него три пули всадил, — сказал гордо Элеазар. — Если бы он не был магом, с первой бы лапти кверху!
Я кивнул, знаю, слежу за всем у Гендриковых. Работают там быстро, дом почти восстановили, осталось только заново крышу постелить да обои поклеить, можно новую мебель завозить. Но всё равно защиты с неба не вижу, хотя бы одного мага поставили бы ворон и голубей отпугивать. В своё время голуби сожгли столицу древлян, и тем самым верх взяли Рюриковичи, а то была бы не Русь, а Древляндия какая-нибудь…
— Дистанция, — пробормотал Василий. Я вскинул бровь, он пояснил: — Все маги предпочитают ближний бой, на сотню шагов уже никто не достанет. А вот пуля…
— Хорошо, — сказал я с одобрением. — Когда дело дойдет до Гендриковых, пуль не жалейте. Вернее, патронов.
— Ваше благородие?
— Я достану, — сообщил я туманно. — На всех хватит. В первую очередь будем стараться снять магов.
— Сделаем, ваше благородие!
— Ты у нас командующий гарнизоном, — напомнил я, Василий подтянулся ещё больше, взгляд стал как у орла. — Дел хватает, рули здесь, а мне нужно срочно в город.
Иоланта меня перехватила во дворе Академии, весёлая и смешливая, как всегда, В руке зонтик с по-французски беззаботно ярким куполом, на голове шляпка оранжевого цвета, хотя большинство курсисток предпочитают «приличный» цвет, то есть грязно-серый, и вообще вся яркая и праздничная.
— Вадбольский!.. — прощебетала она игривым голоском. — Что-то вас давно здесь не видно. А скоро зимняя сессия, а потом обязательный турнир!
— Дела, — ответил я неопределённо, — целую ручку, несравненная… Как у вас?
Она не ответила, повернулась к группе барышень, помахала рукой. На её призыв выдвинулась, кто бы подумал, гордая как лебедь среди уток-крякв, Сюзанна Дроссельмейер, пошла в нашу сторону, тоже с зонтиком над головой, модная и неприступная.
Иоланта сказала хитрым голосом:
— Покидаю вас, Сюзи что-то хотела сказать вам. Поворкуйте… но помните, что на вас смотрят!
Дроссельмейер надвинулась, как айсберг, взглянула холодно и высокомерно.
— Барон… возвращаясь к тому странному предложению, что вы мне тогда сделали в автомобиле, хочу сообщить, что никаким финансовым директором я у вас становиться не буду… барон.
Это прозвучало отчетливо и недвусмысленно, дескать, графиня не может работать у всего лишь барона, и даже общаться с ним может лишь сверху вниз. И ручку ей целуют графья и князья, а барону вообще-то по титулу целовать разве что туфлю, да и то самый кончик.
Я смотрел внимательно, по её тону заметно, ещё не закончила, и она ожидаемо продолжила:
— Однако по настойчивой просьбе своей приятельницы Байонетты… и по подсказке членов нашего кружка, могу в некоторой мере ознакомиться с бумагами ваших новых земель, барон. Разумеется, без всяких обязательств с моей стороны.
Я поклонился, тщательно скрывая вспыхнувшую радость.
— Ваша воля — закон, графиня. Как скажете, так и будет.
И солнце встает лишь по воле вашего сиятельства, договорил про себя. И БигБум случился, чтобы через четырнадцать миллиардов лет вы изволили сказать мне это. Чистая предопределённость по Гомеру.
— Я подъеду в ваше имение завтра, — произнесла она холодно и высокомерно, снова посмотрела сверху вниз. — Или послезавтра. Как получится.
Я поклонился, разводя руки в стороны, словно собирался плыть брасом.
— Слушаю и повинуюсь. На сколько персон вашей прислуги готовить комнаты?
Она взглянула с тем же пренебрежением.
— Приеду одна. С шофёром, разумеется. Думаю, у вас там и прокормить слуг непосильная задача.
Вскинула голову, глядя сверху вниз с особым пренебрежением, чтобы не подумал чего. Я поклонился и раскинул в стороны длани, дескать, всё в вашей воле, графиня. А я что могу, если всего лишь барон с проблемами?
По просьбе Байонетты, думал я, глядя ей вслед, это значит, граф Басманов велел внучке взглянуть, не пропил ли я уже новое имение, а если нет, не нужна ли какая-то помощь с его стороны.
Ну, а суфражистки точно поддержали идею ткнуть в морду наглым мужчинам, что женщинам доступна финансовая грамотность.
Скорее всего, Дроссельмейер противилась идее помочь мне хоть в чём-то, но высокая идея суфражизма велит жертвовать личными интересами во имя равенства и свободы. Глориана и кто там ещё в их кружке, рейдами в Щели явно не ограничиваются, надавили, принудили, заставили принести себя в жертву, чтобы победить мужчин на их же поле.
Я кивнул своим мыслям, повернулся в сторону ворот из Академии и наткнулся на прямой и жёсткий взгляд Горчакова.
Он подошел, взгляд потеплел, сказал доверительным тоном:
