А жаль, мне кажется, она здорово опережает время, уже то, что магазин был на восемь патронов, это был рекорд, и вообще винтовка превосходила все существующие на то время образцы! Наверное, слишком превосходила.
— Стоп-стоп, — сказал я. — Вот отсюда и стреляй!
Он посмотрел на меня с сомнением.
— Не далековато?
— Боишься не попасть?
Он хмыкнул.
— А пуля долетит?
— Попробуй, — сказал я. — Нет-нет, что за показуха?.. Ляг, упри локти в землю, раздвинь ноги, это всё для лучшего упора. Стрелять надо лежа. Здесь сухо, вон даже рогожка постелена. Ходить в бой колоннами — глупость! Таких отстреливать слишком легко. Пусть хреновый стрелок промахнется в того, в кого хотел, зато убьёт шагающего рядом.
Он поморщился, но лег, хоть и с неохотой, долго целился, наконец раздался первый выстрел. Хотел было подняться и пойти смотреть на свежий лист картона, я придержал за плечо.
— У тебя ещё четыре патрона. Рукоять затвора взад… гильза выпала?.. теперь вперед, второй патрон стал на место первого можешь стрелять!
Он хмыкнул, выстрелил. Снова подвигал рукоятью, запоминая движение, прицелился, выстрелил, покрутил головой в поисках шомпола, я сказал с некоторой досадой:
— Горчаков… У моих ребят порох бездымный! Это не только прячет стрелка, если он в кустах или в высокой траве, но и не оставляет внутри ствола толстый слой нагара. Так что стреляй и снова стреляй!
Он покачал головой, глядя на меня в великом изумлении, но послушно лег в позиции, расставил ноги для лучшего упора и выстрелил ещё дважды.
— Теперь посмотрим, — предложил я.
Он поднялся, отряхнул китель, посмотрел на меня несколько странно.
— И дыма нет, что просто… удивительно. Так и колонну расстрелять легко. Будь со мной рядом с такими же винтовками мои гвардейцы…
— Сечешь, — сказал я одобрительно, — жаль, тебя готовят в дипломаты высшего круга, а так мог бы стать фельдмаршалом. Вон как сразу понял, что война колоннами уходит в прошлое!
Он покачал головой, во взгляде я прочел отчетливое: да, я вот понял сейчас, но ты откуда знаешь?
Да, с тобой, Горчаков, нужно быть всегда настороже.
Осмотр мишени показал, что четыре пули пробили картон, только одна ушла мимо. Горчаков довольно улыбался, но всё же качал головой в удивлении, дистанция в полтора раза дальше, чем летит пуля из винтовок, что на вооружении российской армии.
Ещё бы, каждый будет впечатлен как точностью попаданий, так и дистанцией. Именно с такого расстояния французские и английские солдаты будут беспрепятственно отстреливать наших офицеров в Крымской войне, когда погибнет практически весь офицерский состав, включая адмиралов Нахимова и Корнилова. Уцелеет разве что молодой офицер Лев Толстой, да то лишь потому, что ему поручат командовать артиллерийской ротой, что пуляет издалека почти бесполезными устаревшими ядрами из чугуния.
Будь в нашей армии такие же винтовки, не пришлось бы сдавать Севастополь и подписывать практически капитуляцию, по которой потеряли не только город, но вообще выход к Черному морю. Документы той эпохи говорят, что англо-французами были захвачены агромаднейшие трофеи, одних только пушек почти четыре тысячи, полмиллиона артиллерийских ядер… да много чего, а чтобы не допустить этого позора, всего-то надо было принять на вооружение русской армии такие же ружья и пушки, какими уже успели вооружиться Англия и Франция.
Я тряхнул головой, здесь Крымская война ещё не случилась, хотя ультиматум о принуждении России к миру уже объявлен, Севастополь заканчивают строить, нужно только облагородить бухту, где расположат военно-морскую базу Черноморского флота.
— Не знаю, — пробормотал он, — уж очень хитрый и сложный механизм… Ни один завод не возьмет такой заказ. Заводы, Юра, это не ювелирные мастерские!
Я вздохнул.
— Не возьмет, так не возьмет. Но хоть берданки и винчестеры могут делать, раз уж такими заполнена вся Америка?
— Америка? — спросил он с недоумением.
— Новый Свет, — уточнил я. — Можно свой патент взять. Понимаю, как и что чуточку изменить, берданка станет бить на двадцать саженей дальше, чем сейчас. Уже существующие заводы смогут, нужно всего пару станков ввести в линию и людей обучить. Ну пусть не пару, пять, но всё окупится!
Он подумал, кивнул.
— Можно мне этот экземпляр взять с собой?
Я ожидал такую просьбу, отрезал:
— Нет!
Он вскинулся, спросил почти враждебно:
— Почему? Ты же знаешь, кто мой отец! Я покажу ему…
Я покачал головой.
— А он покажет специалистам, да. Да только половина этих специалистов куплена западными службами и рассказывает им не только, что в армии, но и кто в ней кого, что поступает на вооружение, что может поступить, к чему быть готовыми, а чему надо помешать через правительство, где половина вельмож в родстве с иностранными герцогами и графами… Нет, и не проси!
Он помрачнел, с неохотой протянул мне винтовку.
— Жаль, хотя я тебе понимаю. Ты злой и никому не веришь.
— Здесь, — отрезал я, — никому. Пойдем, кофейку дернем. Здесь смотреть уже нечего, а мои гвардейцы тренируются…
— Что-что делают?
