Она вздохнула печально, не зная что ответить на такую непреложную истину, всмотрелась в моё лицо снова, вскрикнула с обидой в голосе:
— Вадбольский! Вы снова меня обижаете, прикидываясь таким бараном, как и…
— Как и остальные ваши поклонники? — уточнил я. — Все у ваших ног, но что, если хочу оказаться между ними?
Умная девочка, с ходу уловила второй смысл, щечки окрасились стыдливым румянцем.
— Вадбольский, когда вы будете со мной серьёзным? Я о том, что создавать такую музыку не менее достойно, чем погибнуть в красивой схватке!..
— Но я не создаю.
— Вы сумели её сохранить! Как время бережет величественные дворцы и картины великих художников. Вадбольский, перестаньте прикидываться бараном!
Я спросил с опаской:
— А как вам тогда понравиться?
Она спросила с возмущением:
— Полагаете, женщинам нравятся бараны?
— Но, судя по вашему окружению…
— Перестаньте, Вадбольский!.. Просто бараны заметнее, всегда лезут вперед, привлекают внимание, стараются завязать знакомства и втереться в друзья, что у них, признаюсь, получается лучше, чем у умных и застенчивых. Но вы не баран, но и не застенчивый!
Я раскланялся.
— Остаётся только «умный»? Но это выговорить, понимаю, трудно.
В приоткрытую дверь заглянула Любаша, спросила робко:
— Барин, обед подавать?
Я взглянул на Сюзанну, она подумала, махнула рукой.
— Всё расписание вдрызг!.. Ладно, я в гостях у Вадбольского, у него всё не как у людей. Я не против перекусить…
— Червячка? — уточнил я. — Лучше уж пообедаем как следует да снова за работу. У Вадбольского непонятно когда ужин, он и сам ещё не понял, куда попал, но что попал — понял.
Любаша исчезла, но через минуту уже расставила на столе широкие тарелки, фужеры. Снова испарилась и вскоре вкатила столик на колесиках, перегрузила с него на стол блюда с кровяными колбасками, сырники со сметаной, блины с красной рыбой, бекон, яичницу, из громадной супницы залила нам в тарелки с высокими краями сочно пахнущий суп.
Сюзанна ела медленно, соблюдая манеры, но с аппетитом, здоровая девочка. Суп лучше не бывает, потом бекон, нежный и сочный, тает во рту, разделался с колбасками, стараясь не слишком опережать Сюзанну, одновременно взялись за сырники.
Любаша заглядывала в приоткрытую дверь, в какой-то момент прислала прислуживающую девку забрать пустую посуду, а взамен поставила горку пирожных, бисквиты, некую смесь на шоколадной подложке с зарумяненными яичными белками, взбитыми сливками и ягодами.
Закончили крепким кофием, Сюзанна отпивала мелкими глотками, глаза смеются, заметила едко:
— Не такой уж и несчастный этот бедный барон!
— Трофеи, — сказал я, защищаясь. — А будут ещё репарации. Но своего пока нет ничего работающего.
— Я этим занимаюсь, — ответила она серьёзно. — Нужно объехать все ваши производства, оценить в каком состоянии.
— Выделю автомобиль, — сказал я.
Она вскинула в удивлении брови.
— У меня он возле крыльца слева, забыли?
— Автомобиль с охраной, — пояснил я. — Сюзанна, враг не дремлет, англичанка гадит, болтун — находка для врага.
Она посмотрела с удивлением, но лишь сдвинула плечами.
— Вы стратег, вам и карты в руки.
Я не Менделеев, которому периодическая система явилась во сне во всём блеске, но и мой мозг работает в любой фазе сна, что-то перекладывает, чистит, одну задумку стыдливо прячет, другую выдвигает на передний план.
Проснулся с идеей, что нужно сосредоточиться не столько на Щелях, это уже будни, а на стратегическом направлении. А стратегия для меня — хоть краешком понять и ухитриться использовать изумительные свойства бозонной вселенной. Пока четко понял одно: то, что здесь считается накоплением магии — всего лишь свойство бозонного мира, известное каждом физику насчёт укладки множества предметов в одну и ту же ячейку. Это свойство уже в какой-то мере, пусть и очень слабой, срабатывает даже на стыке наших вселенных
У нас это не проходит, но для бозонной вселенной — обыденность. Её обитатели воскликнули бы шокировано: а что, у вас так нельзя? А у них это так же просто как дышать или ковыряться в носу.
Начиная с моих первых выходов в Щели Дьявола магия суммируется и в моём организме, накапливается, и даже не знаю, насколько этот карман окажется вместительным. Возможно, на что надеюсь, благодаря аугментации я смогу поглотить и накопить магии больше, чем те, кто… ну, обычный, пусть теперь он даже великий и ужасный супермаг.
Правда, высовываться мне пока рано, очень рано. Сейчас меня скрутит в бараний рог любой сильный маг, сожрет и даже косточки не выплюнет.
Маги, в основном, как читал во всех трактатах, творят чудеса усилием каких-то мышц, не зря же одни выкрикивают заклинания, другие совершают пассы руками, кривляются, но большинство делают то и другое.
Мне кажется, что управлять накопленной в себе магией можно усилием воли, как вот задержать дыхание, пошевелить ушами или метнуть злой взгляд.
Да, это метафора, но если в самом деле можно взглядом, то есть, усилием воли метнуть часть своей силы в какую-то цель? А что, спросили бы обитатели бозонной вселенной, вы так не можете? Почему, это просто, как дышать, разговаривать или левитировать!
