И еще вот что хочу сказать тебе, читатель… Насколько общество здоровое, можно понять по тому, как люди относятся к ветеранам войн, локальных конфликтов, и какой у них статус в обществе, насколько этот статус высок… То же самое мы можем сказать об ученых, учителях и педагогах, а также в целом обо всех военных людях страны. Это и статус, это и материальное обеспечение, это и льготы, это и их участие реальное в политической жизни страны, в ее управлении, это и уважение или неуважение со стороны широких масс к этим общественным слоям. В здоровом обществе ветеранов войны, учителей, преподавателей, ученых и военных уважают и стремятся к их статусу. А статус-то высокий ли у нас в стране у этих категорий? Каждый сам думает пусть над прочитанным здесь.
Знаете ли, вот эта заключительная глава книги очень важна. Я в ней хотел бы обозначить вопросы, которые и к бойцам общество поднимает. С другой стороны, поднимая вопросы журналистов или вопросы из зала ко мне здесь и обозначая уже более развернуто на страницах книги ответы, я все же говорю за часть ветеранов. За всех ветеранов я сказать не могу, но все же уверен, что выражаю мнение не малой части ветеранского сообщества в своей позиции, в своем взгляде на жизнь и войну. Бывает, задают вопрос: «А страшно вам там было?» Отвечу вопросом на вопрос: «А страшно ли было герою этой книги Салтану на дереве сидеть пять часов и корректировать нашу арту по противнику в то время, когда мимо него проносились прилеты? А три минуты, чтобы связь наладить и запрыгнуть в бункер? Страшно ему было? А медику Федору страшно было в самое пекло залезать и, рискуя жизнью, тащить раненых? А страшно ли было Чиновнику, Антону Михайловичу Ряпасову, перевязывать раненых под артобстрелом или мины искать самодельным щупом, который он смастерил из палки и из еще чего-то там и перевязал все это бинтом окровавленным, который снял со своей головы? А Леониду страшно ли было в Бахмут заходить на кузове “Урала” и вести огонь из С-60?» А ведь у Леонида и его товарищей тогда было времени-то отстреляться минут пять или семь, или десять край — не успели бы уйти, сожгли их. Так вот, не о страхе речь идет, а о значимости самого дела, ради которого ты пришел сюда, на войну. Ты здесь. От тебя зависит многое, и никто не сделает за тебя эту военную работу — так мыслит боец и командир, а все остальное на десятый план уходит. И стыдно не выполнить поставленную задачу, воспитание не позволяет, честь не позволяет не выполнить. Нельзя опозорить себя перед товарищами своими и перед руководством своим, и еще спросят тебя, когда придешь домой: «А ты был тверд в бою? Ты сражался? Ты не уронил честь своей семьи?»
Часто и азарт ведет в смертельную схватку, как в опасную игру, в этой игре ты охотник, а они опасная дичь, мишени. Азарт перекрывает чувство страха, и так бывает. Чувство опасности — это да. Да и азарт тоже здесь присутствует. Ноги ватными у воина не должны быть, хотя в первом бою человек и может растеряться, что обычно со многими бывает. Потому обстрелянный состав это уже боевой состав, организм которого настроен на смертельную схватку с противником. Кстати, озвучу мысль, что любого руководителя большого ранга надо на войну посылать и смотреть, как он себя там ведет. Воин и большой руководитель имеют схожую психику, таких людей только два процента в нашем обществе, кто желает и может воевать, а также желает и может руководить. Правда есть те, кто является лишним и на войне, и в руководстве страной. Иногда люди находятся не на своем месте, и это настоящее мучение для всех окружающих. Речь я веду именно о настоящей передовой, а не птичек запускать в далеком тылу и при этом выезжать в Москву частенько или на войну из Москвы выезжать, числясь официально в каком-нибудь боевом подразделении. У нас все возможно в наши дни.
Вот подумайте только, в первые месяцы войны можно было на четыре месяца заключить контракт с министерством обороны России и отправиться на эти месяцы на спецоперацию… Всего-то четыре месяца. И что? Эти говоруны с телеканалов, известные нам, отправились? А те, кто призывал к войне, отправились? Ну, всего-то четыре месяца в штурмовиках… Ну, выживешь ты. Не все ведь погибают. Рискни, а потом вернешься в свое депутатское кресло или в свой высокий кабинет и будешь говорить честно, что воевал… и никто потом не вытащит наружу твои похождения в тылах, близких к Москве. Нет, даже на это их не хватает. Но если на это не хватает, откуда у таких умение руководить? И не руководители они вовсе, а исполнители… Многие принимают решения, которые уже до них вверху приняли, осталось только эти решения повторить и подписать от себя.
