— Я с января 2023-го на Донбассе, в «Вагнере». Помню, вот в конце февраля или в самом начале марта это было. Бахмут… это там за кладбищем, там, где коттеджи. Так вот, я был в эвакуационной команде, и в подчинении у меня было два человека на тот момент. Точка наша была, то есть где эвакуация остановилась… это после железки, в подвале, пристрой дома такой, как бы подвал, но не совсем подвал, — там и жили. Дом сгорел, и интересно то, что бетонные основания у дома от пожара так нагрелись, что согревали наше подвальное помещение еще долго. И вот, поступил вызов, что был «прилет по расчету РПГ, и старший расчета РПГ ранен». Прибежали на вызов. Смотрим, а командир расчета в полусидячем положении находится и без сознания. Ему до меня два раза сердце запускали, и я ему там же запускал четыре раза сердце, искусственное дыхание делали. Пульс не прощупывался. Капельницу поставил, на бок его положил, так как пена изо рта пошла. Вызвали машину и ждали ее долго, так как по дороге резину у машины пробивало два раза. Они запаску меняли, останавливались, все долго было. Несли этого старшего расчета на носилках шесть или восемь часов… Там развалины, хлам, завалы, не пройти просто так и отдыхать хоть немного надо, прилеты и птички летают. Пока несли его, я не помню сколько, со счета сбился, сколько раз я ему сердце запускал. Донесли до машины. Поместили его на заднее сиденье и давай ему искусственное дыхание делать. Думаю, что он эпилепсией болел и скрыл это. У него ладно хоть был на пальце надет пульсоксиметр, и он показывал, что человек жив. Привезли на «Звезду», так называлась точка эвакуации. Эта точка в бывшей школе находилась. А там мужики на «Звезде» и говорят мне: «Умер, двухсотого ты привез. Он уже все, мертв». Они его все в мертвые записали. Уже к двухсотым отправляют в морг. Я им говорю, что он жив. А мне к тому же старший мой сказал, что если я его не донесу, то мне конец, и я, естественно, давай доказывать коллегам, что этот гранатометчик, которого мы донесли и довезли, живой и живее всех живых. «Вон, — говорю им, — посмотрите на пульсоксиметр, посмотрите на процентное содержание воздуха в легких — живой он». Проверили. Живой. Точно живой. Раненых-то там поток целый, — поясняет ситуацию мне Макс. — Оказалось, что я его в искусственную кому ввел, медикаментозно. Перемотали его. А потом уже, только через сутки, он пришел в себя в госпитале. Там в госпитале сказали, что осколок два-три сантиметра до сердца ему не дошел, попав сзади в легкое. Ему поставили дренажную систему, закрытый клапан сзади и открытый клапан спереди, чтобы жидкость из легких не смогла выходить.
Старший расчета РПГ, которого спас тогда Макс в Бахмуте, проживает сейчас в Санкт-Петербурге.
То есть возьмите навскидку любой день и даже любой час и любое направление работы «Вагнера» в той борьбе, что происходила тогда, и вы сможете увидеть то, что ярче и острее любого киношного боевика. Расспросите любого вагнеровца с любого направления на Донбассе в 2022 и 2023 годах, и на любое время вы получите горячие сводки настоящих боев. Разве что только они молчат часто и не всем расскажут о войне…
И вот, в конце марта 2023 года, по истечении трех месяцев моего пребывания дома, к жене на телефон позвонили. «Здравствуйте. Можно позвать к телефону Льва Трапезникова? Это с работы его беспокоят». Жена отвечает на это, что можно, и передает мне трубку телефонную. Не буду здесь передавать весь разговор с сотрудником «Вагнера», но скажу, что мне предложили поехать в командировку, спросив меня: «Готов?» — на что я ответил уверенно: «Готов!»
Предложили здесь же по телефону выбрать мне свое будущее направление работы — хоть в Африку, в любую страну на выбор, или на Украину. Я выбрал работу на Украине. Выключив телефон, я, приободренный, не скрывая своей радости, побежал собирать сумку… Все снова завертелось… Вещи, зубные щетка и паста, а вот мыло и еще надо взять с собой в дорогу немного вкусного, и надо сбегать в военторг — крутилось у меня в голове. Супруга начала помогать мне собирать сумку.
