Дни наши здесь шли очень размеренно. Часов в семь мы вставали, приводили себя в порядок, завтракали, обязательно пили при этом крепкий чай и направлялись к своим местам, где осваивали все то, что можно освоить без инструкторов, и к тому же нам пришлось помогать водителю Кавуну с ремонтом машины. Потом обед, затем снова машина и орудие, а затем вечер с ужином и разговорами, и утром опять все заново. Кстати сказать, работы с машиной было много, и за одну неделю с этим «Уралом», доставшимся хохлам от советской власти еще и простоявшим черт знает сколько в Краснодоне, не управиться. Срок в неделю — это чтобы быстрее постарались сделать, как мы поняли. Еще надо до нашего отъезда на позиции ведь прогонять машину на полигоне, тестировать водителя, от которого наши жизни и зависят.
Кавун относился к своим обязанностям добросовестно, хотя Токарь его невзлюбил по-тихому уже за то, что тот был по происхождению украинец. Но, как я уже и отмечал, Кавун был идейным бойцом, и в его голове родилась та мысль, что он не просто воюет за кабы что там, а освобождает свою родовую территорию от киевских властей. «Мне черниговские земли по праву рождения принадлежат, и я выгоню всю эту мразь с моей земли, и буду владеть ею, так как мои предки ею владели и жили там», — объяснял свой крестовый поход на киевскую землю Кавун. Мне же Кавун нравился своей простотой крестьянской, какая и бывает у всех почти украинцев, своей расторопностью и неприхотливостью.
Кавун собрал здесь же неплохой скарб из инструментов для «Урала», что-то чинил в машине, ругал нас насчет солярки, которую мы у него берем и много тратим ее, а затем он принялся проверять колеса. Каждое колесо нужно было проверить, и для этого выгоняли машину на улицу. Перебирал он все колеса, менял камеры, покрышки и при этом сам все делал и нам говорил: «Я сам, отойдите», но мы все равно помогали ему, так как дело это общее было, наше. Здесь же помогали ему крутить гайки, чтобы быстрей процесс шел, или где-то фонариком светили, когда он лазил под «Уралом». На четвертый день после нашего приезда прибыли к нам инструкторы. К нам пришел инструктор Борис. Я вот точно не помню[19], то ли «Борис» это позывной у него такой был, а то ли имя такое. Но не важно, одним словом — Борис. И этот Борис был родом с Крыма, и проживал в Крыму, и теперь в 2023 году, в этом самом апреле, он принял решение пойти в «Вагнер», чтобы отстаивать интересы страны. По его словам, он всегда был за Россию и теперь просто не мог не взять в руки оружие. Извините, но меня этот факт и сейчас забавляет… Не скажу, дорогой читатель, почему так думаю. Борис нам объявил, что сам только сколько смог освоил эту С-60, и осваивал он ее две недели до нас, и теперь его направили к нам, чтобы он нам показал все моменты работы с этой штуковиной. Я думаю, что конструкторы Грабин, Локтев и Логинов, разработавшие в конце первой половины двадцатого века это орудие и уже пребывающие на том свете, наверняка были очень удивлены тому, что их детище из «запасников» вытащили для войны с регулярной армией в двадцать первом веке. Но ладно с этим… они же не могли знать того, что спекулятивный капитализм эпохи нулевых и последующих лет «шагнет так далеко».
После приезда инструктора Бориса начали активнее выгонять «Урал» на улицу. Поворачивали орудие в разные стороны, приводили в норму прицелы, Токаря начали натаскивать на работу с координатами, вручив ему также строительный уровень… Кто в теме, поймет, зачем командиру строительный уровень при работе с С-60. Эта пушка могла работать как автомат, снаряд к орудию весил около трех килограммов, а скорость стрельбы была что-то там семьдесят выстрелов в минуту. Но это в эталоне, а в эталоне не то, что на практике происходит. Мне тут после командировки уже, когда мы встречались тоже со специалистом с С-60, который работал именно по бахмутским многоэтажкам или пятиэтажкам, сказал, дословно передаю: «успевали даже по десять кассет выстреливать по цели». Объясняю читателю, что десять кассет по цели из С-60 — это много для современной войны.
Леонид — вот как этого специалиста-вагнеровца зовут, который мне рассказал о работе других расчетов и на других направлениях, но об этом попозже. Здесь же разбирали для прочистки лафетную часть, вытаскивали пружину. Токарь с Фоксом откручивали гайки, я упирался ногами в казенник, так как после того, как они открутят гайки, пружина освободится и может вылететь за борт. Сижу в кресле, упираюсь ногами в казенную часть, и тут, главное, удержать, если ведь держать не будешь, вылетишь вместе с пружиной за борт кузова. Пружина толстая, принцип работы такой же, как у автомата Калашникова, и пружина такая же, только толщиной с палец указательный и длиннее, и диаметр ее сантиметров десять, могу, конечно, ошибаться. Все соляркой промывали, приводили все в порядок.
