— Как дела и успехи? — спрашиваю я астраханца для завязки разговора.
— Нормально. Определили на С-60, но мне все равно.
Поели, крепкий чай заварили и начали его попивать из кружек мелкими глоточками. Закурили и начали свой неспешный разговор с астраханцем, так как наш расчет еще близко не познакомился друг с другом и представлял собой полугражданский коллектив. Поясню читателю, что имей ты хоть какие навыки и курсы, и там особенные послужные списки, но, если ты на войне не был, то для меня полугражданский человек, пусть и в военной форме. Это касается и рядовых, и генералов. Так мой мозг воспринимает людей. Это восприятие только внутреннее, и поделать сейчас с этим я ничего не могу. Понимать-то понимаю, что передо мной военные с выправкой и вообще со знаниями особенными, но все равно не так что-то в них, не хватает в них какой-то особенной «детали», что ли. И как сказал как-то в своей известной книге кандидат психологических наук Вадим Шлахтер, который сам в свое время читал лекции и сотрудникам милиции, и сотрудникам ФСБ, и потом сотрудникам частных охранных агентств: «Не каждый военный воин».
И с этим выражением трудно не согласиться, ведь мы знаем кучу историй, когда с началом СВО многие офицеры, прапорщики и контрактники пытались уволиться из рядов вооруженных сил, а другие как раз стремились попасть на СВО, вопреки всему попасть, пусть даже с гражданки, с ветеранского домашнего «дивана». Однако, конечно, это восприятие в отношении военных, может быть, и не совсем правильное у меня, так как, например, моряк, который ходит в поход на подводной лодке по полгода, разумеется, еще какой сильный военный и статус его высокий, и задача у него еще какая боевая, и ракетчик, сидящий за пультом, через который он может в воздух поднять смертоносное оружие, — тоже военный и военный особенный, но сознание все равно отсылает к тому, что военный должен быть выкован в смертельной опасности, в смертельной схватке с врагом. Это как бы устаревшее, может быть, восприятие мира, это может быть отсылка к тем временам, к той древней памяти, идущей из древнейших времен, когда воин обязательно должен был ходить со своих князем и с дружиной в боевые походы, делать набеги на соседей, убивая мужчин, топча боевыми конями посевы и сжигая села, и уводя в полон их женщин…
Помните, как у Александра Сергеевича Пушкина? «Как ныне сбирается вещий Олег отмстить неразумным хазарам, их села и нивы за буйный набег обрек он мечам и пожарам. С дружиной своей, в цареградской броне…» — так у Пушкина написано. Я эту песнь с детства помню, а читать я научился бегло в пять лет, и после детских сказок второй моей книгой был учебник шестого класса по зарубежной истории, по которому моя родная тетя Людмила Максимовна, учитель истории в школе, мне рассказывала о прошлых веках. А потом уже, еще до школы, я начал читать Михаила Юрьевича Лермонтова, его стихи. К стихам Лермонтова меня отец мой, Владимир Григорьевич Трапезников, приобщил. Я до школы почти всего Лермонтова прочел, кроме его «Мцыри» и художественной прозы. И образ воина формировался у меня как раз по таким стихам и по таким учебникам, по которым меня учила тетя, часто нянчившаяся со мной.
В эти же дошкольные годы, помню, я хорошо уже знал, благодаря тете, принцип формирования власти в средневековом обществе и пирамиду власти, а также понимал устройство древних обществ и пирамиду власти этих обществ, понимал также, что такое кастовость. Да, надо в детстве нужные книги читать и слушать умных, знающих людей, а не «кухарок» с уровнем кухарок. И потому, кстати, если вы хотите видеть своего ребенка не потерянным в жизни, то с самых малых лет, пусть даже дошкольных, посмотрите на то, к чему он тянется — к сказкам? Посмотрите, что ему именно интересно в сказках? А первые учебники? Это учебники по истории или нет? Может быть, он с купленным ему игрушечным автоматом долго не играет, а все равно разберет его на детали? Возможно, тогда технический гений, талант с техническим уклоном растет у вас. Присмотритесь в детстве к ребенку, и уже можно дать ему направление к той деятельности, которую он будет осваивать с большим удовольствием, а где удовольствие, там и старание, а где старание — там и результаты хорошие. Нужно не вопреки делать, а согласно самой природе человека развивать его — вот принцип.
