Сквозь маску на меня направлен взгляд зеленых глаз. Гламур всегда выдают глаза. В них слишком много жизни, а магия делает их пустыми и кукольными.
Это глаза Сайруса.
Но он не может быть здесь. Если он тут, то кто скрывается под масками золотых лисов, что кружат в танце на балу?
– Мисс?
– Что ты здесь делаешь? И почему ты нарядился в…
Мое потрясение не становится меньше. Еще одно совпадение к куче других. Из всех, с кем я могла бы столкнуться, это оказался именно Сайрус, он же наш проклятый принц сегодняшнего вечера.
Мир будто кружится. Я пьяна. Мне это все мерещится. Я отворачиваюсь от него, ища в темноте ориентиры, чтобы выйти, но, сделав два шага, спотыкаюсь о подол своего платья. Сайрус вновь ловит меня, и моя маска съезжает.
– Вайолет?
Голос его меняется кардинально, теперь он низкий и холодный. Это он.
– Мои поздравления, – ворчу я, когда запоздалая волна стыда проходит по моему телу. Я поглаживаю серебристые перья своей маски. – Облегчила задачу, не так ли? У меня вообще-то нет подставных копий, что разгуливают по бальному залу.
Уголки его губ, дрогнув, самодовольно поднимаются. Он все еще держит меня, и тепло его пальцев просачивается свозь ткань моего платья.
– Признай, эта уловка прекрасна. Закажи восемь одинаковых масок, отдай их зачарованным актерам, и никто не заметит разницы.
– А сам ты почему решил выглядеть вот так?
Он тянется и касается одного из маленьких розовых бутонов на кудрявой лозе.
– Моей истиной любви будет плевать, если я буду выглядеть, как монстр. Баликийская Провидица увидела мою маску в своем видении, и я подумал, что она идеально подойдет. К тому же, все там веселятся и без меня, а я могу спокойно дождаться одиннадцати. Если твоим предсказаниям можно верить, конечно.
Я ощетиниваюсь. Это вызов?
– Веселись. Я возвращаюсь в башню.
Подняв свои юбки, чтобы вновь о них не запнуться, я направляюсь по тропинке в сторону, надеюсь, выхода.
– Что, никаких возражений? Ты обычно любишь, когда последнее слово остается за тобой.
Я знаю, что Сайрус подначивает меня, но он слишком самодоволен.
– Нарываешься на ссору? – Подхожу к нему, натянув на лицо ту ухмылку, которой он жаждал. – Как и всегда, несмотря на твои действия. Что есть уловка, если не ложь под другой личиной? Признайся, что и в тебе есть капелька тьмы, что ты такой же… Такой же, как я.
– С тобой у меня ничего общего нет.
– Ты прав. Я хотя бы не пытаюсь казаться лучше, чем есть.
Разница в его поведении никогда не была так ярко заметна, как в те тридцать секунд, когда он принял меня за незнакомку.
Он запрокидывает голову, и его рога сверкают на свету. Мы начинаем обходить друг друга по маленькому кругу – наш ритуальный танец.
– Ты меня ненавидишь, – говорит Сайрус.
– Вовсе нет. На это уходит слишком много сил. Но кто-то должен.
– Тогда обижена.
Я усмехаюсь.
– Если ты хочешь, чтобы я начала перечислять список всех причин, за которые я могу быть на тебя в обиде, то нам явно понадобится еще одна бутылка вина.
– Ты боишься меня?
Этот вопрос вызывает у меня смех.
Его дыхание вырывается паром в ночной тишине.
– Ты как-то спросила, что меня пугает, когда дело касается тебя. Причина у нас с тобой одна. Мы уничтожим друг друга с радостью и ни разу об этом не пожалеем.
– Это угроза?
Сайрус улыбается, но больше я ничего не могу разглядеть, так как все скрывает его маска монстра.
– Тебя я не боюсь, – шепчу я, а в ушах раздается далекий стук.
– Мы не сможем работать вместе, как король и его Провидица, если не будем честны друг с другом.
Я снимаю свои перчатки.
– Раз уж ты заговорил о честности…
Сайрус пытается отступить, но я быстрее. Хватаю его руки, разлив напиток, а нити его судьбы разворачивают передо мной свое полотно.
На первый взгляд, тугая от его мыслей нить старой обиды пульсирует злостью. Знакомая сцена всплывает перед глазами, та, которую я помнила и сама.
Он все еще думает об этом дне, что был, кажется, жизнь назад. Только в его памяти все идет следующим образом:
Мои губы раскрываются в немом вопросе, когда Сайрус освобождает свои руки. Мне хочется смеяться. Но я едва ли могу издать хоть один звук.
