Всё-таки чуя подвох, люди в крепости начали светить факелами вниз, но увидели под стеной лишь беглеца, который поминутно оглядывался, потому что ожидал погоню. Она и вправду приближалась – далеко в поле показались огни.
– Вон моя погибель! – завопил грек. – Скорее впустите меня!
Огни появились сразу, как воины в крепости стали бегать с факелами туда-сюда, но турки слишком увлеклись, слушая вопли Юнуса, и потому не обратили внимания на это странное совпадение.
Тем временем на стене появился Хамза-паша.
– Юнус, – крикнул он, – сейчас мы спустим верёвку, которой ты обвяжешься, и мы втащим тебя наверх!
Грек уже спустился в ров и совершил все приготовления, когда услышал у своих ног угрожающий шорох. Стоило верёвке натянуться, беглец громко ойкнул и принялся высвобождаться из пут:
– Нет, нет. О, Аллах, за что мне это! Нет, лучше уж мне остаться здесь и умереть! Сколько всего я сумел вынести, а последнего испытания вынести не могу!
– В чём дело? – спросил Хамза-паша.
– Проклятые гяуры сломали мне ребро или два! Как только вы принимаетесь тащить меня наверх, мне начинает казаться, что я низвергнулся в ад!
Турки продолжали подозревать подвох, несмотря на то, что слова Юнуса подтверждались. Он стоял под стеной один, а погоня и впрямь была, но защитникам крепости всё равно что-то не нравилось.
Хамза-паша, человек осторожный, уронил факел в ров, чтобы окончательно убедиться в отсутствии засады. Огонь, оказавшись в сугробе, горел всего несколько мгновений и погас, однако позволил убедиться – под стеной лишь лёд, засохшие камыши и кучи снега.
Влад, ничком лёжа в сугробе на дне рва и слушая разговор, мысленно подбадривал никополского бея: «Ну же, Хамза! Опускай мост! Что ты медлишь? По-твоему, речь Юнуса звучит как обман? Но ведь ты хорошо знаешь пройдоху-грека и должен уже заметить, что в устах человека, который привык много врать, даже правда звучит как ложь. Если бы Юнус действительно сбежал, его слова звучали бы так же. Тебе не в чем себя упрекнуть. Ты проявил достаточно осторожности. А теперь опускай мост!»
Наконец мост заскрипел и опустился; Юнус ступил на него, а в следующее мгновение на деревянный настил взобрались, на ходу скидывая с себя овчину, пятнадцать воинов. Теперь поднять мост стало нельзя – он сделался слишком тяжёлым. Подъёмные цепи не выдержали бы и лопнули, поэтому турки выбежали из крепости и попытались согнать непрошеных гостей. Не тут-то было! Из темноты в турок полетели стрелы!
Румынским воинам требовалось продержаться совсем не долго, пока подоспеет конница Молдовена, привлечённая условным сигналом, пронзительным свистом Влада, и вломиться в открытые ворота. Турки тоже это понимали и дрались отчаянно, а румынский государь и его воины, отбиваясь от них, уже не имели возможности следить за греком, который не стал ждать, чем закончится битва, а бросился прочь.
Позже оказалось, что Юнус припустился к Дунаю, ведь на другом берегу, чуть выше по течению, совсем близко, находился город Рущук. Однако река была широкая. К тому же Юнусу приходилось пробираться через торосы.
Дунай полностью покрывался льдом не каждый год, но если уж покрывался, то льдины, прежде чем накрепко смёрзнуться, сбивались в кучи, наскакивали одна на другую, и это затрудняло путь всякому, кто шёл по реке непроторенной дорогой.
Крепость Джурджу уже была взята. Румыны праздновали победу, а грек всё шёл и шёл. Небеса совсем просветлели, когда Юнусу удалось увидеть крыши Рущука и высокий деревянный частокол оборонительных стен. Тогда же грек обнаружил, что меж торосов тянется ровная тропа от города к неизвестной деревушке на противоположном берегу.
«О, счастье!» – должно быть, подумал Юнус, но тут он оглянулся и увидел погоню – пять тёмных точек-всадников на белой равнине. Преследователи знали, что такое торосы, и потому не спускались на лёд раньше времени, двигались вдоль берега, выглядывая свою добычу. Лишь добравшись до тропы, они ринулись к одинокому путнику.
Вне всякого сомнения, в Рущуке слышали, как кричал грек, но что могла сделать городская стража, если не знала сути происходящего. Стража лишь увидела со стены, как некие всадники настигли бегущего человека, окружили, затем обвязали ему ноги верёвкой и, снова сев на коней, поволокли за собой обратно к тому берегу.
Юнуса доставили к Владу очень напуганного, ожидавшего страшной казни, но румынский государь в благодарность за помощь с Джурджу пока сохранил пройдохе жизнь. Тех пятерых, что поймали грека, князь хорошо наградил, ведь благодаря их расторопности никто в Рущуке раньше времени не узнал о приходе вражеского войска. Это было важно, ведь с взятием Джурджу поход не окончился, он только начался, и Рущук являлся следующей целью.
