Чтобы обеспечить досрочный ввод в строй Нижегородского (с 7 октября 1932 года. – Горьковского) автомобильного завода, была проведена комсомольская мобилизация и три тысячи членов ВЛКСМ были объединены в трудовую дивизию. Члены Осоавиахима образовали еще одну трудовую дивизию. Когда до планового пуска завода (1 ноября 1931 года) осталось 50 дней, райком ВКП(б) объявил месяц штурма. Городские рабочие в широких масштабах привлекались к работе на стройке в неурочное время – с 18 до 23 часов. В октябре были организованы массовые субботники, общее число участников которых достигло 194 тыс. чел.[512] И тем не менее к плановому сроку завершить строительство полностью так и не удалось.
Трудовой героизм был нормой и для строителей Магнитогорского металлургического комбината. А.М. Исаев, тогда молодой выпускник МВТУ (впоследствии он работал в КБ вместе с С.П. Королевым), в своем письме домой сообщал: «Если нужно, рабочий работает не 8, а 12–16 часов, а иногда и 36 часов подряд – только бы не пострадало производство! По всему строительству ежедневно совершаются тысячи случаев подлинного героизма. Это факт. Газеты ничего не выдумывают. Я сам такие случаи наблюдаю все время»[513]. Это подтверждают и воспоминания американского рабочего Джона Скотта, работавшего на строительстве Магнитки: «В Магнитогорске я был брошен в битву. Я очутился на линии фронта чугуна и стали. Десятки тысяч людей терпеливо выносили невероятные трудности, чтобы построить доменные печи, и многие делали это по своей воле, охотно, с безграничным энтузиазмом, которым с первого дня своего приезда заразился и я»[514]. Но энтузиазм сам по себе не мог исправить провалы с организацией работ. Тот же Джон Скотт отмечал: «Выполнение плана за первый квартал 1932 года составило 44,9 процента. Выполнение плана по строительству города практически равнялось нулю. Почти все рабочие жили в палатках или временных бараках. Решение правительства закончить строительство Магнитогорского завода к концу 1932 года номинально все еще сохраняло силу, хотя фактически любому было ясно, что это лишь мечты. Различные московские организации критиковали друг друга за саботирование строительства Магнитогорска, и те, кто непосредственно отвечали за работу и в Москве, и в Магнитогорске, были сняты со своих постов. За год администрация менялась три раза»[515]. В установленные сроки комбинат пущен не был.
А как обстояло дело с досрочным пуском у А.В. Винтера, которого упрекали в затягивании строительства пусковых объектов? Днепрогэс был возведен на семь месяцев раньше установленного срока[516], при том что этот срок и так был сокращен по сравнению с первоначально планировавшимся. Это не значит, что при строительстве Днепрогэса не опирались на трудовой энтузиазм. Но он приносил плоды только в том случае, если он был помножен на правильную организацию труда, вместо эксплуатации этого энтузиазма для прикрытия прорех в организации дела.
А этих прорех было хоть отбавляй. Многие стройки начинались при отсутствии не только рабочих чертежей, но и проектной документации, а подчас отсутствовали и сами проекты, причем утвержденные проекты неоднократно пересматривались. Фактически заложенный в контрольные цифры пятилетки нарастающий дефицит большинства ресурсов приводил к тому, что даже ударные стройки сталкивались с острейшей нехваткой стройматериалов, машин и механизмов для строительных работ[517]. Не всегда это вызывалось общим дефицитом стройматериалов и оборудования. Так, на Магнитострое в 1930 году не было ни одного мощного экскаватора, в то время как они простаивали в Сталинграде после пуска Тракторного завода[518].
Куйбышев, как видно из предыдущей главы, был крайне озабочен именно плохой организацией строительства, неумением поставить ведение строек на современную техническую и организационную основу, не без основания видя в этом основное препятствие для снижения себестоимости строительства и опасаясь продолжающегося превышения сметной стоимости работ. Однако разрешить эту проблему ему, несмотря на широкие масштабы привлечения иностранной технической помощи и для проектирования заводов, и для их строительства, не удавалось. Слишком велики оказались препятствия другого рода, о которых я скажу позднее.
Тем не менее Куйбышев не оставлял усилий по привлечению иностранной технической помощи, потому что без нее нельзя было рассчитывать в короткие сроки овладеть передовой техникой и передовыми методами организации производства. Об этом свидетельствует докладная записка, которую он направил И.В. Сталину как Генеральному секретарю ЦК ВКП(б) 22 ноября 1928 года. В ней говорится об организации «Советско-германской технической недели» обществом «Культура и техника» совместно с Союзом германских инженеров. В записке, в частности, отмечалось:
