Однако и у него все же проскальзывают тревожные нотки. «Прежде всего, относительно легкой индустрии в целом. Я должен, товарищи, сказать, что мы тут на определенном пределе в деле соотношения между тяжелой и легкой индустрией. В самом деле, капитальные работы мы распределяли за последние годы таким образом. В 1926/27 г. 71,5 % было на группу А и 28,5 % на группу Б. В 27/28 г. приблизительно то же самое, 28 % на группу Б. В 28/29 г. было 22 %, а в 29/30 г. капитальные работы по группе Б составляют всего 15,5 %, и 84,5 % идет на тяжелую индустрию. Если взять абсолютные цифры капитальных затрат по группе Б и сравнить их с тем, что предполагалось, например, по пятилетнему плану, то по всей группе А мы имеем увеличение против пятилетки на 53 %, а по группе Б уменьшение в сравнении с пятилеткой на 5,4 %»[538]. Правда, пока беспокойство об относительном отставании группы Б промышленности (легкой индустрии, ориентированной на потребительский рынок) не приводило председателя ВСНХ к выводам о необходимости изменения подобного положения.
Стоить заметить, что в своем выступлении о контрольных цифрах Куйбышев занял жесткую политическую позицию по отношению к тем членам Политбюро, которые были обвинены в правом уклоне и после недолгого сопротивления вынуждены были на ноябрьском пленуме 1929 года выступить с признанием своих ошибок: «Партия ли права или правы те, кто атаковал партию, атаковал правильность руководства партией хозяйственной политикой? Права ли партия или правы правые уклонисты?
Эти вопросы стоят ребром, на них нельзя не ответить, прежде чем мы перейдем к перспективам 1929/30 г.»[539]. И это было не просто ритуальное осуждение «правых» (а такого рода ритуальные пинки «правым уклонистам» в изобилии раздавали впоследствии делегаты XVI съезда в прениях по докладу Куйбышева о пятилетке). У Куйбышева действительно сложилось не только неприятие позиции «правых», но и сформировалась политическая подозрительность по отношению к ним. Об этом свидетельствует написанное в декабре 1929 года письмо Куйбышева Н.И. Бухарину по поводу статьи последнего, излагающей его выступление на конференции инженеров и ударников предприятий Сокольнического района Москвы. Куйбышев недоволен тем, что статья не содержит признания Бухариным своих ошибок: «Самое важное, что статья выдержана в стиле “как ни в чем не бывало”. Партией она неизбежно и законно будет воспринята с большой настороженностью и недоверием. Естественен вопрос, а как же с бывшими разногласиями? А как же с твоим признанием своих прошлых ошибок? Ведь если это признание ошибок политически искренно, то какое-то, хотя бы самое незначительное выражение, оно должно найти в первом твоем выступлении. Ты говоришь о “правой опасности в стране” (эту фразу я совсем проглядел при первом чтении), ты употребляешь этот совершенно неправильный термин, так как есть просто-напросто контрреволюционные попытки со стороны капиталистических элементов, могущие стать “опасностью” лишь при ссоре между рабочим классом и крестьянством – и ты ни звука не говоришь о правом уклоне в партии.
Вот при наличии этих обстоятельств, механистичность целого ряда положений твоей речи, присущая тебе игра в термины – все это, что прощалось Бухарину, единомыслящему с партией, не будет прощено Бухарину, который своей статьей хочет сказать – все было как есть, и есть как было. На время, де, я принужден был молчать, а теперь выступаю точно так, как выступал раньше: и за что меня только что разносили?
Не выйдет так, Ник[олай] Иванович! Это выступление не послужит твоему примирению с партией»[540].
Можно сделать вывод, что Куйбышев искренне полагал, будто «правые» тянут страну назад, и считал необходимым полностью дискредитировать «правые» настроения.
Несмотря на проработку повышенных заданий пятилетки, которая шла во второй половине 1929 года, на ноябрьском пленуме обсуждение проблем пятилетнего плана велось пока еще в русле ранее утвержденных контрольных цифр. Но на XVI съезде ВКП(б), открывшемся 26 июня 1930 года, речь уже пошла совсем о другом пятилетнем плане.
