Первые сообщения о плохих видах на урожай 1932 года, поступавшие Куйбышеву от статистической службы, были еще довольно осторожными. Но и в них проскальзывают тревожные нотки. Хотя валовый сбор всех зерновых и совокупный урожай ржи и пшеницы ожидался чуть выше прошлогоднего (очень низкого), в записке ЦУНХУ от 1 августа отмечалось: «…основные южные зерновые районы (Украина, Северный Кавказ, Крым) имеют валовой сбор зерновых культур ниже прошлого года»[666]. Говорилось и о пониженном ожидании сбора зерновых в Казахстане. Отмечалось также, что в целом по стране урожай с гектара в 1932 году ожидается ниже, чем урожай с гектара всех предшествующих лет (кроме 1931). Автор записки намекнул и на причины пониженной урожайности: «Пониженная урожайность зерновых культур в 1932 г. не может быть объяснена только метеорологическими условиями, в общем достаточно благоприятными (кроме южного Заволжья). Большую роль в этом сыграли значительное запоздание со сроками посева, засоренность полей, плохая обработка пашни, отсутствие севооборота и т. д.»[667]. Но вот по какой причине запоздали сроки сева, почему засорены поля, почему плохо обработана пашня – об этом в записке сказать уже не осмелились. В конце записки ее автор, С.В. Минаев (Каневский), короткое время замещавший В.В. Оболенского на посту председателя ЦУНХУ, добавляет: «…одной из важнейших причин пониженного против среднего уровня валового сбора в 1932 г. зерновых культур являются недосев яровых зерновых культур (5 млн га) и гибель озимых (больше прошлого года на 1 млн га)» [668].
Данные, приводимые в записке, основывались на обследованиях, проведенных учетно-контрольными комиссиями (УЧКК) 10 июля 1932 года. При этом в записке отмечалось (на примере Украины), что данные районных УЧКК выше данных колхозов, данные областных УЧКК выше данных районных, а данные республиканских органов выше данных областных УЧКК.
Однако и эти, не слишком радостные, виды на урожай оказались куда как хуже. Засуха захватила не только Украину и Северный Кавказ, не только Казахстан, но и Нижнюю Волгу и Центрально-Черноземную область. Шли обильные дожди, приведшие к значительному росту сорняков (сказалась засоренность зерна). Дожди продолжались и в период уборочной, что значительно ее осложняло. Сама уборка затянулась настолько, что кое-где урожай уходил под снег, а потери при уборке превышали пятую часть урожая и были сопоставимы с объемом заготовок хлеба. Этот факт Куйбышев, применительно к хлебозаготовкам 1933 года, отметил в своем докладе 29 июня 1934 года на пленуме ЦК ВКП(б): «По Украине потери исчисляются в 2 ц с га, т. е. 200–220 млн пуд. при сдаче всей Украиной по всем секторам 360 млн пуд. Если правильны эти исчисления, а они, по-видимому, правильны, их не отрицают и украинские работники, то выходит, что потери составляли две трети сданного государству хлеба»[669]. Аналогичные потери отмечались и для 1930–1932 годов [670].
Хотя Куйбышев не был главным лицом, ответственным за разработку сельскохозяйственной политики, он как член Политбюро ЦК ВКП(б) и заместитель председателя СТО СССР принимал участие в ее утверждении, а также и в разработке отдельных ее сторон. А как руководитель Наркомснаба СССР, Комитата резервов при СТО (с 14 февраля 1932 года еще и Комитета по заготовкам сельскохозяйственной продукции) он сталкивался с ее последствиями, к тому же получая от ЦУНХУ при Госплане цифры, характеризующие масштаб проблем.
Тревогу за проблему хлебозаготовок он испытывал еще в 1931 году, что всплывает и в его личной переписке: «Судя по информации, которую я получаю, жара в работе будет невероятная и не столько по пятилетке (к сожалению), сколько по заготовкам. Повидимому по уши придется уйти в хлебозаготовки, быть может с выездами на места. И очень страшно за пятилетку: срок представления, первого варианта 15/IХ, а Межлаук с 5/VII уехал на 1 1/3 месяца, в отпуск, значит будет в Москве только 20/VIII. Как я буду руководить столь оперативным делом как заготовки и в то же время составлять пятилетку всего нар. хозяйства – ума не приложу. А если еще принять во внимание, что с 1/VIII Молотов уходит в отпуск и на меня свалятся все СНК-ие дела, то положение становится исключительно сложным. Пишу сегодня-завтра в ЦК об этом. Надо предложить какой-то выход. Сегодня буду обдумывать этот вопрос»[671].
Однако, несмотря на нарастающий вал проблем в сельском хозяйстве, никаких сомнений в правильности аграрной политики Куйбышев не допускал. Тем не менее по мере возможностей он старался смягчать провалы, бывшие следствием грубейших ошибок в этой политике. Огромный урон, который понесло животноводство СССР в 1930–1932 годах, Куйбышев пытался компенсировать закупкой скота за рубежом, выйдя в марте 1932 года с соответствующей инициативой в Политбюро, которое в августе приняло решение:
«п. 31: б) О закупке скота в Китае
(ПБ от 2.III.32 г., пр. № 111, п. 54/18).
(Куйбышев).
Решение – особая папка.
