Эта комиссия во главе с Л.М. Кагановичем действовала весьма крутыми мерами. Не знаю, как было с кулацким саботажем, но колхозы, не выполнявшие план, заносились на «черную доску» (то есть лишались завоза любых товаров), а коммунисты, которых считали ответственными за срыв поставок хлеба, исключались из партии и снимались с работы. В некоторых районах под исключение попало до половины состава сельских парторганизаций.
Уже в ходе уборочной Политбюро еще раз решает снизить план хлебозаготовок на Украине:
«1. Согласиться с предложением т. Молотова и ЦК КП(б)У о дополнительном снижении плана хлебозаготовок по Украине на 70 млн. пудов… <…>
Выписки посланы:
Куйбышеву, Молотову, ЦК КП(б)У – шифром»[684].
По данным вопросам Куйбышев выступает лишь как адресат, которому направляются эти решения. И это понятно – ведь все шаги по снижению хлебозаготовок должны быть учтены в проектировках Госплана и в работе Наркомснаба. Падение хлебозаготовок, однако, приняло такой масштаб, что уже и самый крутой административный нажим не помогал. Пришлось искать другие возможности поправить положение дел с продовольственным снабжением населения:
«Решение – особая папка.
Сократить экспорт хлеба из урожая 1932 г. с 165 млн. до 150 млн. пудов.
Выписки посланы:
Куйбышеву, Розенгольцу, Чернову»[685].
Недовольство партийной верхушки создавшимися проблемами обратилось при этом на тех, кто предоставлял сведения о реальном положении вещей. Конечно, давно прошло время, когда гонцам, приносившим плохие вести, рубили головы, но окрик в адрес тех, кто давал неудобные цифры, последовал внушительный. Косвенно это недовольство задевало и Куйбышева, потому что объекты недовольства служили в его ведомстве. 13 ноября 1932 года при обсуждении на Политбюро вопроса о валовом соборе зерна и урожайности раздражение партийной верхушки вылилось в следующее постановление:
«а) Выработать меры наказания для руководителей ЦУНХУ, которые без ведома СНК опубликовали цифры об урожайности и тем развязали вакханалию воровства и надувательства со стороны антиобщественных элементов колхозов, отдельных совхозов и индивидуальных крестьян»[686].
Таком образом, в лице ЦУНХУ были найдены ответственные за то, что колхозники и единоличники не желали лишаться последнего зерна в голодные годы. Одним лишь решением Политбюро от 13 ноября дело не ограничилось – руководители ЦУНХУ продолжали вызывать начальственный гнев своими неудобными цифрами. Поэтому в декабре выходит развернутое постановление Политбюро по этому поводу, перечисляющее обвинения в адрес ЦУНХУ:
«1. ЦК констатирует, что ЦУНХУ допустило в своей работе ряд грубейших политических ошибок, выразившихся в следующем:
а) ЦУНХУ представило неправильные тенденциозно-преуменьшенные цифры о рабочем питании при полном игнорировании широко развернувшегося за последние годы общественного питания;
б) ЦУНХУ опубликовало в бюллетене ЦУНХУ совершенно тенденциозные преуменьшенные данные об урожайности 1932 года, оказав тем самым помощь кулацким антисоветским элементам в их борьбе против выполнения плана хлебозаготовок и развязав вакханалию воровства и надувательства со стороны антиобщественных элементов колхозов, отдельных совхозов и индивидуальных крестьян;
в) ЦУНХУ издало ошибочную брошюру с тенденциозными цифрами об итогах пятилетки»[687].
Деятельности ЦУНХУ была дана политическая оценка – руководителей ЦУНХУ обвинили в том, что они потворствовали буржуазным тенденциям в своем аппарате. Поэтому последовали организационные выводы: начальнику ЦУНХУ Н. Осинскому (В.В. Оболенскому) был объявлен строгий выговор, строгие выговоры получил еще ряд ответственных работников, а заместитель Осинского Минаев, кроме выговора, был еще и снят с работы. Но и этим дело не ограничилось:
«5. Поручить т.т. Межлауку, Антипову и Ежову в месячный срок проверить личный состав всего аппарата ЦУНХУ СССР, РСФСР и УССР и очистить его от чуждых советской власти элементов»[688]. В какой-то мере это был упрек и Куйбышеву (которому можно было попенять на плохой контроль за своими кадрами), поскольку ЦУНХУ было управлением, входившим в состав Госплана СССР.
Однако реальное положение дел невозможно было исправить одними лишь окриками и выговорами. С урожаем дело действительно обстояло очень плохо. Комиссия Кагановича, осуществлявшая жесткий административный нажим для обеспечения хлебозаготовок на Северном Кавказе, в конце концов вынуждена была считаться с объективными фактами и с позицией краевой партийной организации:
«Решение – особая папка.
Принять предложение т. Кагановича и Севкавкрайкома о дополнительном снижении плана хлебозаготовок по Северному Кавказу на 22 млн пудов, из коих: 10 млн пудов по совхозному сектору (в том числе 8 млн пуд. по Зернотресту) и 12 млн пуд. по крестьянскому сектору.
Выписки посланы:
Кагановичу, Шеболдаеву, Куйбышеву, Зыкову»[689].
