Москва 8 апреля тчк Сведению вашему сообщается что изъятие церковных ценностей закончилось Москве вторник одиннадцатого зпт начнется не раньше среды девятнадцатого апреля тчк Второе при работах храмах присутствующие должны вести себя так чтобы не оскорблять религиозных чувств скобка не курить снимать шапки не плевать скобка для охраны церквей работы них посылать исключительно русских тчк Третье устанавливается что губернские комиссии плохо инструктируют уезды тире срочно проверить инструктированы ли уезды знают ли уездные комиссии свои обязанности тчк
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ВЦИК: М. Калинин
СЕКРЕТАРЬ ЦК РКП: В. Куйбышев»[186].
Вообще проблема взаимоотношений с церковью и ведения антирелигиозной пропаганды занимала в 1922 году немалое место на заседаниях Секретариата ЦК, и Куйбышев нередко оказывался причастен к решению этих вопросов. Так, в связи с кампанией по изъятию церковных ценностей Л.Д. Троцкий обращается 12 августа с письмом к генеральному секретарю И.В. Сталину:
«Совершенно секретно
Лично
т. Сталину
Необходимо ускорить выдачу суммы в четыре миллиарда на расходы, связанные с агитацией по поводу ценностей.
Л. Троцкий».
Сталин накладывает на письме резолюцию: «т. Куйбышев! Полагаю, что должен отпустить деньги Президиум ВЦИК. Сталин». Под резолюцией стоит подпись, удостоверяющая, что с письмом и резолюцией ознакомлен: «Куйбышев»[187]. Вопрос выносится на заседание Секретариата ЦК 17 августа и соответствующее решение принимается[188].
Еще один пример вовлечения Куйбышева в решение вопросов отношения к церкви (точнее, к обновленческому течению в ней) и антирелигиозной пропаганды относится к декабрю 1922 года. Вот выдержки из протокола заседания Секретариата:
«Слушали: 42. О невыполнении редакцией “Правды” постановления ЦК (т. Бубнов).
Постановили: 42. Поручить т. Куйбышеву переговорить с редакцией “Правды” по вопросу о невыполнении постановлений ЦК о предварительном предоставлении всех статей, касающихся раскола церкви и обновленческих течений, на рассмотрение комиссии ЦК по антирелигиозной пропаганде, а также и о неисполнении постановления ЦК от 30 ноября с. г. о помещении в ближайших номерах газеты ряда боевых агитационных статей, посвященных финналоговой кампании. Последнее постановление относится и к редакции “Известий”.
<…>
Слушали: 47. Об антирелигиозной газете (т. Бубнов).
Постановили: 47. Поручить т. Бубнову согласовать с т. Куйбышевым вопрос о названии антирелигиозной газеты»[189].
Приходилось Куйбышеву как секретарю ЦК вникать и в вопросы, которые порождались межведомственной борьбой, и сопровождавшие эту борьбу интриги. Об этом достаточно красноречиво свидетельствует письмо, направленное 30 мая Ф.Э. Дзержинским, который тогда возглавлял Наркомат путей сообщения, председателю Революционного трибунала при ВЦИК Н.В. Крыленко и В.В. Куйбышеву[190]. Наркомюст открыл следствие против ряда сотрудников НКПС, подчиненных Дзержинского. Феликс Эдмундович в письме заявляет, что обвинение его подчиненных в исполнении решений, за которые ответственны он и еще два руководящих работника НКПС, есть косвенное обвинение против них – члена ЦК и двух членов ВЦИК. Но ведущий это дело помощник прокурора РСФСР хочет обойти предусмотренный порядок рассмотрения дел против руководящих работников и сначала обвинить «стрелочников», чтобы тем самым бросить тень и на их руководителей. При этом, опять-таки в нарушение существующего порядка, дело было заведено без информирования руководства НКПС.
Кто в этом конфликте прав и насколько – судить не берусь. Но сам факт возникновения таких конфликтов, доходящих до Секретариата ЦК, говорит о многом. Даже Ленину приходилось заниматься разного рода дрязгами в советском аппарате и выносить их на обозрение съезда партии. Речь шла о длительной волоките между Московским потребительским обществом и Наркоматом внешней торговли по поводу закупки консервов за рубежом, причем без траты валютного фонда и при наличии специального постановления Политбюро по этому поводу. Вот что говорил Ленин делегатам съезда: «Из следствия, которое у меня имеется, я вижу, что один ответственный коммунист послал другого ответственного коммуниста к черту. Из этого же следствия я вижу, что один ответственный коммунист сказал другому ответственному коммунисту: “Не буду с вами разговаривать впредь без нотариуса”. …А почему после трех лет революции в столичном городе Советской республики потребовалось два следствия, вмешательство Каменева и Красина и директивы Политбюро, чтобы купить консервы?…Когда я впервые об этом услышал, я написал письменное предложение в ЦК: по-моему, всех, кроме членов ВЦИК, которые, вы знаете, неприкосновенны, всех, кроме членов ВЦИК, из московских учреждений посадить в худшую московскую тюрьму на 6 часов, а из Внешторга – на 36 часов. А теперь оказалось, что виновный не найден. (Смех.) В самом деле, из того, что я рассказал, совершенно очевидно, что виновного не найдешь»[191].
