Фракционный пленум в конечном счете принял решение в пользу замазывания разногласий, обязав членов Политбюро воздерживаться от полемики в связи с предстоящим XIV съездом. Как сообщал позднее Зиновьев: «…3) постановление фракции заключалось в том, что каждый член ПБ должен согласовывать в руководящем коллективе (семерке) свои выступления; в особенности те из них, которые непосредственно будут касаться порядка съезда»[321]. Как Сталину, так и Зиновьеву и Каменеву тем самым был дан недвусмысленный сигнал – не раздувать разногласия. Сталин как искушенный политик сделал вид, что удовлетворен этим компромиссом, а Зиновьев и Каменев решили дать бой, начав готовить Ленинградскую парторганизацию к безусловной поддержке своей особой линии. Такое решение играло только на руку Сталину, поскольку тем самым оппозиция сама выставляла себя как раскольников.
Куйбышев, будучи председателем ЦКК, поддержал линию на замазывание разногласий, а не на изживание их способом, предусмотренным партийным Уставом, то есть путем вынесения на обсуждение партии. Будучи сторонником безусловного единства партии, он смотрел на это единство фактически как на отказ от всех и всяческих дискуссий.
Пока шла подготовка к съезду, Куйбышев продолжал вести текущую работу в ЦКК, в том числе и по поручениям Политбюро и Совнаркома. Вскоре он вошел в еще одну комиссию Политбюро, которой был поручен весьма важный вопрос, касавшийся конструкции высших государственных органов. 15 октября 1925 года Политбюро создало комиссию в составе: А.И. Рыков, Л.Б. Каменев, В.В. Куйбышев, Г.Я. Сокольников, И.В. Сталин «для проработки вопроса об упорядочении и увязке работы центральных учреждений» [322].
Но не успело еще Политбюро вынести на обсуждение рекомендации комиссии, как 2 ноября того же года, при обсуждении вопроса «О хлебозаготовках и экспортно-импортно-валютном плане» Каменев как председатель Совета Труда и Обороны высказал недовольство позицией, занятой Сталиным и Рыковым, подвергшим критике работу СТО. Каменев тут же с нескрываемым раздражением напомнил о предложении, высказанном Куйбышевым во время заседания упомянутой комиссии:
«Каменев. Какое решение сейчас принять. Конечно, решение может быть направлено не по существу, а по формальной неувязке. После речи Генерального секретаря ЦК партии и предложения Председателя Совнаркома это решение может быть ничем иным, как дискредитированием СТО, как нарушением всей экономической работы государственного управления. Тов. Куйбышев в комиссии, которая была создана Политбюро и составлена из управляющих делами, внес предложение, что СТО должен быть уничтожен, что СТО не нужен. Это предложение внесено было т. Куйбышевым в субботу в присутствии т. Хлоплянкина и Мирошникова. После этого я не могу рассматривать это выступление т. Куйбышева иначе как выражение недоверия по отношению к СТО. Я после двух лет работы в СТО обвиняюсь теперь т. Куйбышевым в “нетактичности”. Если это так, так мне там делать нечего. Прошу освободить меня от должности Председателя СТО»[323].
Дискуссия между Каменевым, Куйбышевым, Сталиным и Рыковым, где стороны предъявляли друг другу обвинения в неправильной организации взаимодействия руководящих органов партии и государства, имела явную фракционную подоплеку. Сталин и его сторонники старались дискредитировать Каменева. В эту перепалку вмешался Дзержинский. Он, хотя и был сторонником большинства, но не желал кривить душой ради политических интриг, а потому принял сторону Каменева, сославшись на известные ему факты: «Мне кажется, что т. Каменев прав, что создаются невозможные отношения между СТО и Совнаркомом, с одной стороны, и Политбюро – с другой. Я помню, что был на одном заседании Политбюро, где говорилось об этих отношениях, потому что постановление СТО, во главе которого стоит член Политбюро, аннулируется. Очень часто аннулируется. Я говорю, например, о Баку, о нефтепроводе, решение, которое единогласно прошло в СТО, в СНК и Политбюро было отменено. Водочная система, которая прошла через СТО и Совнарком, Политбюро была отменена. Таким образом советские органы действительно снизошли до какого-то придатка Политбюро. Это факт. Если спросить любого спеца, то любой спец, когда выносятся постановления СТО или Совнаркома, плюет на эти постановления и говорит, что у нас есть Политбюро, которое этот вопрос обсудит. Взаимоотношения между СТО и Политбюро действительно ненормальные, неправильные, и в этом отношении та комиссия, которая была назначена, должна этот вопрос урегулировать. Урегулировать этот основной вопрос – как не дискредитировать советские органы, а не Политбюро. Мне кажется, т. Сталин ошибается, не может никакое постановление СТО дискредитировать Политбюро, а наоборот, до сих пор Политбюро уничтожало авторитет СТО и СНК. Это политически существенный факт»[324].
