Установление нормальных дипломатических отношений с Польшей сделало целесообразным отказ от прямого применения силовых методов на территории Западной Белоруссии и Западной Украины. Однако повстанческое антипольское движение крестьянства решено было поддерживать по линии компартий, исключая всякую прямую связь с государственными органами СССР. Поэтому 25 февраля 1925 года Политбюро утвердило предложения комиссии Куйбышева:
«Признать необходимым:
а) активную разведку в настоящем ее виде (организация связи, снабжения и руководства диверсионными отрядами на территории Польской Республики) – ликвидировать;
б) ни в одной стране не должно быть наших активных боевых групп, производящих боевые акты и получающих от нас непосредственно средства, указания и руководство.
3. Вся боевая и повстанческая работа, отряды и группы, поскольку они политически целесообразны (что определяется в чисто партийном порядке), должны быть переданы в полное подчинение коммунистических партий данной страны и руководиться исключительно интересами революционной работы данной страны, решительно отказавшись от разведывательной и иной работы в пользу Военведа СССР.
Остальные группы активной разведки, а также военно-подрывные и диверсионные группы по существующему раньше типу, поскольку они не войдут в круг партийной организации, ликвидируются»[314].
Однако рекомендации, подписанные Куйбышевым, не ограничивались только предложением о ликвидации активной разведки. Предлагалось также сохранить и использовать кадры, вовлеченные в эту деятельность, создав конспиративные разведывательные пункты, никоем образом не связанные с компартией, а также небольшие боевые группы на нашей территории, предназначенные для развертывания партизанской борьбы в случае начала военных действий.
Куйбышев постоянно участвовал в обследованиях работы различных ведомств, которые проводилось сотрудниками ЦКК – РКИ по поручению Совнаркома и Политбюро ЦК РКП(б). По итогам одного из таких обследований он выступил на пленуме ЦК РКП(б) 3–10 октября 1925 года с докладом по первому пункту повестки дня – о внешней торговле. Он довольно жестко заявил, что развитие промышленности и сельского хозяйства уперлось в развитие внешней торговли, и указал на множество недостатков в работе Наркомвнешторга, в том числе и тот, что «чисто торговые интересы главенствуют во всей практике НКВТ, торговля ради извлечения прибыли, торговля сама по себе»[315]. Однако Л.Б. Красин не склонен был позволить подрывать авторитет своего ведомства и умело продемонстрировал безосновательность упрека в увлечении торговой прибылью: «Особенно меня поражает утверждение, будто Наркомвнешторг интересуют главным образом прибыли и что он с этой точки зрения руководит и ведет торговые операции. <…> Знаете ли вы, что 80 % всех прибылей НКВТ идут Наркомфину, а 20 % на дальнейшее развитие торговли. И с другой стороны, что же, у нас имеются какие-нибудь тантьемы[316] для руководителей НКВТ или, может быть, наши торгпреды заинтересованы каким-нибудь процентом от нашего оборота или наших прибылей? Ничего подобного. Все это совершенная сказка. Повторяю, сказка – утверждение будто бы политика НКВнешторга обусловливается хотя бы на йоту этим желанием получать какие-то высокие прибыли, тем более что, повторяю, прибыли эти на 80 % идут в НКФин»[317].
Эта защита, судя по всему, возымела действие. Во всяком случае, в резолюции пленума «О внешней торговле» не оказалось ни слова критики в адрес Наркомата внешней торговли. Но эта резолюция, которая, судя по записям в повестке дня заседаний Политбюро, готовилась совместно Куйбышевым и Красиным, содержала примечательный абзац:
