«Видите ли, в чём дело…» — я выдержал небольшую паузу (как в кино) и продолжил, — «филармония даёт нам целевые направления для поступления в институт Гнесиных на заочное эстрадное отделение. Но надо подготовить программу для поступления, серьёзную программу», — негромко произнёс я. — «И если вы согласитесь принять моё предложение, я помогу Алле подготовить программу для поступления».
Это был веский аргумент: учиться в Москве, у мастеров, хоть и на заочном. В 1985 году в Институте Гнесиных проводился, если я не ошибаюсь, второй набор на заочное эстрадное отделение. Без целевых направлений документы просто не принимали, а таковое давало право сдавать вступительные экзамены на общих конкурсных основаниях.
Я застал маму врасплох. Это была моя «чистая» победа, нокаут. Мои аргументы перевесили — мне удалось переубедить их (читайте, маму) и мы решили попробовать. Я рассказал о том, что нам предстоит сделать совместно с Аллой до окончания школы и — самое главное — после выпускных экзаменов. Выпив ещё чайку на дорожку, я откланялся.
После этого, в течение апреля 1985 года, они вдвоём несколько раз приезжали в Саратов, и мы записали с Аллой в нашей «студии» три песни для фестиваля. Я дал ей домой несколько джазовых пластинок, чтобы хоть немножко расширить её музыкальный кругозор, а сам в это время постоянно мотался в Москву по организационным вопросам, но — увы, на фестиваль мы, к сожалению, а может быть, к счастью, так и не попали. Всемогущий саратовский обком ВЛКСМ решил иначе, отказав нам в участии.
К этому времени Алла сдала с отличием все выпускные экзамены, красный аттестат и золотая медаль были у неё на руках, она приехала в Саратов (жила у родственников) и я стал готовить её к поступлению в Гнесинку. Тщательно выбирал для неё репертуар, советовался с певцами, консультировался с педагогами, мы почти каждый день занимались. На улице лето, жара, все на пляже, а мы — в классе, в консерватории или у меня дома — занимаемся. Надо отдать ей должное — она очень старалась. Наш отъезд в Москву был в ближайшем будущем, времени было мало, а сделать нужно было неимоверно много.
В это же время я познакомился с двоюродной сестрой Аллы. Её тоже звали Алла и работала она в каком-то закрытом НИИ чего-то там (не помню название). Институт этот — огромное 4-х этажное здание — находился прямо в центре Саратова, занимая целый квартал по периметру. Что она там делала — я точно не знаю, но именно она пригласила нас выступить у них на каком-то праздничном концерте. Это было как нельзя кстати — на зрителях проверить, как готова Алла к поступлению. Как-никак — сцена, огромный зал, публика, причём не простая, а научная, а это определённый уровень. И без ансамбля, только она и я.
И она, 17-летняя девочка, не подвела. Зал взорвался аплодисментами, это был первый настоящий успех!
Мы были на правильном пути.
Чудо — то, что от нас вообще никак не зависит.
Саратовская филармония, в которой мы к этому времени уже числились, с билетами на поезд не помогла. Кому-то очень не понравилось, что направления на учёбу достались именно нам. «Это ваше личное дело, при чём тут мы?» — заявили мне, — «Вы собираетесь поступать, вы и билетами занимайтесь». Так, ещё даже не начав работать, мы уже приобрели недоброжелателей в стенах этого высококультурного заведения. Пришлось выкручиваться самим. А ведь это было фестивальное время и для поездки в Москву нужно было иметь специальное разрешение, без него билеты просто не продавали. В то время туда просто никого не пускали, людей высаживали из поездов ещё на подъезде к городу, многих москвичей отправили из столицы в отпуска. Город был полупустой, но зато открылось множество кафе и баров, неимоверно чистых и красивых по тем временам, в которых — откуда ни возьмись — появились всевозможные соки, финский сервелат, иностранное пиво и орешки к нему, а официанты были предельно вежливы. Всё эти блага цивилизации мы смогли по достоинству оценить в ближайшее время.
Нам всё же удалось купить билеты — помогли целевые направления в институт. Всего одна ночь в поезде и мы — в Москве! (Оказывается, если верить Валерии, то получается, что я тоже приехал в столицу в один день с Пригожиным.) Честно говоря, я не питал особых иллюзий насчёт своего поступления — для этого у меня были основания. Я окончил саратовское музыкальное училище 4 года назад — в 1981 году, как дирижёр хора, — и с этого времени особой практики игры на фортепиано у меня не было, я играл на синтезаторе, а это совсем другая специфика. Вторым инструментом был саксофон. И всё-таки я рискнул и поехал, так как не мог не поехать, ведь это же я готовил Аллу, я взял на себя ответственность, поэтому я должен был поддержать её и помочь при поступлении, к тому же я аккомпанировал ей.
