На званом ужине десятилетней давности Зоя Кирилловна сопровождала своего венценосного брата, человека служивого и очень влиятельного. На грандиозном по количеству важных персон торжестве одинокая дама решила осчастливить своей любовью какого-нибудь приличного мужчину для вступления в брак. И самой подходящей кандидатурой, вернее, единственным, кто запутался в расставленных Зоей Кирилловной сетях обольщения, оказался сам юбиляр, Хмыз, человек приятной наружности, не старый, с хорошей пенсией, интересной биографией и, главное, с солидным положением в обществе.
Зоя Кирилловна собралась, сделала прыжок и с первого раза проглотила добычу. Такое несерьёзное препятствие, как стареющая жена Хмыза и его две дочери, перешагнувшие совершеннолетие, она смела одним взмахом крыла, тогда ещё не шоколадного. А от руин растоптанной семьи разлучница прикрылась панцирем презрения.
К новой пассии Хмыза его друзья привыкали с трудом. Она не уподобилась его отставной супруге, женщине мягкой, услужливой, влияние которой сводилось к тому, чтобы упросить мужа изредка оказать содействие какому-нибудь бедолаге из богемы. Вторая, и главная, супруга стала фигурой значительной, она вникала в дела мужа и получила-таки власть казнить и миловать, одобрять и отклонять, что было нетипичным в обществе людей, окружавших Хмыза.
К новому юбилею супруга она готовилась тщательно, над блюдами колдовали повара из элитного ресторана, комнаты для гостей она подготовила сама, а подземный зал украсили дизайнеры. Хозяин терема, угождая влиятельной даме, оснастил зал многоуровневой иллюминацией, которая удивляла гостей то радужными фейерверками, то неоновой подсветкой, то брызгами звёзд.
Такой же звездой стала ослепительная красавица в объятиях юбиляра. Ещё не отворились входные двери, а он уже кричал и представлял гостям «божественную нимфу, царицу Олимпа», которую гости приветствовали аплодисментами. Лера поклонилась и сделала реверанс, отчего её тут же приняли за московскую артистку и стали кричать «Браво» и хлопать ещё сильнее.
Артисты, художники и поэты в доме у Хмыза были завсегдатаями, поэтому Валерия Дятловская в новой роли состоялась и даже получила славу. Юрий Юрич слыл меценатом, он оказывал содействие людям искусства. Конечно, Зоя Кирилловна была рядом и с наслаждением собирала урожай неприкрытой лести, на которую обласканные поэты и музыканты не скупились. Не побрезговала она и лаврами Валерочкиной суженой.
Потеснив мужа, подоспевшая к аплодисментам Зоя Кирилловна отвесила публике несколько глубоких реверансов, как будто и она сошла с Олимпа. Когда аплодисменты поредели, распорядительница торжества перехватила роль первой скрипки. Оттеснив «божественную нимфу» от мужа-юбиляра, Зоя Кирилловна всплеснула руками, как принцесса-лебедь, и пригласила гостей к столу.
Столы были расставлены не буквами «П» или «Г», как принято, а выстроены ломаной линией, пересекающей зал. К правой от входа стене примкнула небольшая, задрапированная синим бархатом сцена, на ней уже стояли барабаны, гитары и два микрофона.
Когда Лера увидела, что на сцену льётся свет, то чуть не захлопала в ладоши от радости. В эту минуту она и не знала, что сама выступит на этой сцене. А когда из ослабевших объятий юбиляра её выхватил сам Нелявин, легендарный тенор, любимый артист папы, от счастья она потеряла голову и забыла, что пришла на торжество с Валерой, что он потерялся на лестнице, и стало непонятно, как быть и «быть или не быть»?
Нелявин рассыпался в любезностях, каждую минуту припадая к Лериной руке. Он спрашивал о её творчестве и не верил, что прима торжества — математик из академического НИИ. Лера хохотала, Нелявин тоже заливался смехом, и опять говорил комплименты, и опять расспрашивал, разгадывая главную интригу сегодняшнего вечера.
Бокалы звенели, люди пьянели. Вспоминая урок Яновича, Лера не смела проглотить больше капли за чьё-нибудь здоровье или красоту, поэтому лица гостей, расплывающиеся с каждым тостом, страшно забавляли её. Нелявин тоже на спиртное не налегал, а мочил только губы и усы. Он то свирепел, заметив чужой взгляд, лапающий «нимфу», то таял в реликтовых лучах её глаз.
В конце концов чувства захлестнули легенду эстрады, и он подскочил и крикнул на весь зал:
— Друзья мои! Дорогой юбиляр! Сегодня все песни я посвящаю талантливейшей из молодых артисток, Валерии! Вы! Вы все скоро услышите это имя, прошу…
Спустя мгновение эту же фразу он повторил в микрофон. Валерия стояла рядом и сгорала от стыда. Рука легенды сжимала её плечо, а пышный ус щекотал лицо. Гости аплодировали. Кто-то вставал из-за стола и двигался поближе к сцене.
И стоило только музыке ожить, стоило только зазвучать гитарам — время остановилось. Исчезли столы, стены, потолок. Опрокинулся купол ночи и…
А ў небе месяц болей не свеціць,
Ой, за туманам сцежка знікае
Як вольным полем ды навакольлем
Добры малойца сум разганяе.
Ночка цёмная прыйшла —
Разбалелася душа.
А на сэрцы горыч, соль —
Толькі смутак, толькі боль…
(строки из песни ансамбля «Песняры»)
