После прогулки в ледяном феврале есть хотелось зверски. Сергей напряг живот и не дышал, ожидая, когда в руках няни отзвенят столовые приборы, а ломти горячих пирогов займут наконец положенные места на сверкающих тарелках. Аппетитный запах сводит его с ума. Миша тоже выпятил губу и гундит, подгоняя няню. Казалось, только Снежана не голодна, она улыбалась и разливала в хрустальные фужеры апельсиновый сок.
Анастасия Сергеевна на правах старшей взяла слово. Она готовила свою речь не день, не два, даже не с той минуты, когда узнала, что её любимица влюблена и выходит замуж. Она готовила, шлифовала, оттачивала своё напутственное слово всю жизнь. «Я только об одном мечтаю и прошу Бога, — говорила она, обнимая свою девочку, — чтобы он послал тебе такого мужа, который будет любить тебя, как люблю я». Но слово её так и не вылетело на свет. Няня открыла было рот и даже взмахнула рукой, но взгляд её упал на жениха — и слово спряталось на дне сердца. Сергей не дышал и сжимал челюсти, глаза его прилипли к блюду с нарезанным пирогом. «Бедный мальчик, ещё в обморок упадёт», — пронеслось в её голове, и она тут же опустила руку.
— Давайте поедим сперва, а потом я скажу… после, — сказала она и подбросила в тарелку Сергея две облитые топлёным маслом картофелины. — Кушайте, мои дорогие, проголодались, наверное.
Немецкий фарфор звенел восторгом — за жизнь длиною в два века настоящий аппетит он наблюдал впервые. Из родного буфета прежние хозяева доставали сервиз только на Рождество и со скукой, без нажима скребли столовым серебром по глади его тарелок. Наследники и вовсе прятали сервиз в картонной коробке, в которой до серости потускнели золочёные розочки и каёмочки. Заточение длилось до той поры, пока Анастасия Сергеевна, последняя его обладательница из древнего рода, не вернула его к жизни. И сегодня за круглым столом решалась его судьба. Когда гость очистил одну за другой тарелки и полной грудью вздохнул, хозяйка тут же объявила, что передаёт фарфоровую реликвию своей девочке.
Девочка расцеловала няню, а гость пришёл в себя.
— Спасибо! Так вкусно, что я утратил речь. Обалдеть просто. Мишка, ну и повезло же тебе, пацан.
Миша рассмеялся, и кусочки пирога выпрыгнули изо рта, рассыпаясь по скатерти, из-за чего Снежана вспыхнула, но гость и бровью не повёл, улыбнулся в ответ малышу и заметил:
— Так дело не пойдёт. Мы с тобой ещё картошки мало съели, а ты уже губы свернул. Нет уж, давай вместе жевать, а то девушки подумают, что на меня одного жор напал.
— Серёженька, — обратилась к гостю няня, — вы позволите угостить вас винегретом? Я его готовлю по рецепту своей бабушки. Она была полячкой, и готовила по высшему классу, и шила, и вкус был у неё безупречный. Её девочкой в господский дом отдали на обучение. Стала она модисткой, там и готовить научилась. Вот этот винегрет, например, к праздничному столу готовила, всегда. И нам традиции соблюдать надо, хранить. Я всё, что знаю, Снежане передала, всему научила, а меня — моя мама и бабушка. — Няня промокнула слезинки в уголках глаз и продолжила: — Я всегда о дочери мечтала. Но не смогла, овдовела рано. Сын вырос так быстро. И я тосковать стала. Внуков тем более нет и не предвидится. Но Господь услышал — и вот, послал мне дочь, девочку мою. Есть теперь кому золото передать и посуду.
— Няня, ну что ты. Это мне Бог послал тебя. Я как детдомовка была, одинокая. Вы с Мишей стали моей семьёй. Ну как бы без вас? Представить страшно.
Сергей посмотрел на Снежану, как будто впервые увидел её. Казалось, она и беззащитная, и счастливая оттого, что её отыскали и вернули домой, и теперь она больше всего на свете боится потерять обретённое сокровище.
— У вас, Серёженька, наверное, младший брат есть. Так вы по-доброму с Мишей, уже поладили. Вам известно, как с такими шалунами справляться! Да и Миша старается как, хочет понравиться. Кушал без вредностей. Да, котёнок? И молока выпил.
Миша прогудел в ответ и захлопал ладошками по столу. Няня его обняла и улыбнулась, заглядывая в душу жениха своей девочки. Она добралась-таки до самой главной темы — темы семьи будущего мужа Снежаны. Анастасия Сергеевна держалась убеждений, выстраданных её мамой и бабушкой: избранник должен происходить из хорошей семьи, в которой нет зависимых, а тем более одержимых. «Приличные родители никогда не отдавали дочь замуж в семью, где были душегубцы, даже самые далёкие предки, то же про блудников и пьяниц», — внушала она своей Снежане. А та возражала: «Получается, из-за маман и мне ничего не светит?»
Сергей сощурился и посмотрел на няню в упор, казалось, он уловил в её вопросе непраздный интерес.
— Да! Даже двое, тут я Снежинку обошёл! Два рыжих близнеца — Данилка и Давидка. Им тоже по десять. Хулиганы малолетние. Успевают норм. Но поведение — жесть. Классная каждый день телефон обрывает, то в школьном дворе на дереве ветку сломают, то в корзину баскетбольную заберутся. Их отец на спонсорскую помощь школе уже не зарабатывает, у меня всё кредитуется безвозмездно.
— Их отец? — переспросила Анастасия Сергеевна, расширяя глаза.
