Валерий Леонидович и Родионыч обнялись, как отец и блудный сын, и Вера поняла — перед ней абонент «Батя».
— Всё, Валера, — выпрямился «Батя» и похлопал блудного сына по плечу. — Будет уже. Домой поехали. Надо держаться достойно. О детях подумай. Снежана на грани. Полинка твоя из окна выбросилась, проморгал Георгиев, твою ж… В морге. Дочка твоя одна туда поехала, ни отца, ни жениха рядом. И я вот подвёл. К тебе рванул, как узнал. Она думает — ты исчез опять, и я, твою дивизию, рванул. Вставай! — нетерпеливо прикрикнул Родионыч.
— Полина? — бледнея, протянул пострадавший. — А! Теперь я точно знаю! Это она! Ведьма! Она всё подстроила, понимаешь, она Леру погубила! — вскричал Валерий Леонидович, а Вера склонилась над детской кроваткой и прижала малыша. Глаза её почернели от ужаса.
— Тише ты, идиот! — процедил Родионыч и сжал зубы, щёки его напряглись и раскрыли оспины. — Ребёнок спит. Истерику выключай, а то лично застрелю! — Рука породистого господина хлопнула по левому борту джинсовой куртки. — Дочь спасать надо. Да ты человек или урод? — встряхнул Яновича за грудки «Батя». — У девочки диплом, свадьба на носу, а тут ты, твою ж… И Полинка твоя, непутёвая баба. А Миша? — голос Родионыча заскрипел. — Если ты сейчас в дурку загремишь, кто о сыне твоём позаботится? В дом инвалидов, на опыты, дитё несчастное отдашь? А уж поверь, твои дружки-замы и их жёны акульи в миг тебя скрутят, только унюхают, что ты не в себе, слабину дал. И повезут к твоему Георгиеву всей компанией, и за бабки любой диагноз организуют.
Уже в машине Валера пришёл в себя. Он решил во что бы то ни стало держать удар и никому на свете не рассказывать, что Полина — исчадье ада. Она погубила Леру, себя не пожалела, ведьма, так отомстить хотела. А себя она любила, трусы и те в обычном магазине не купит, всё по бутикам. Родионыч, разглядывая в лобовое зеркало подопечного, увидел, что тот уже удерживает голову и взгляд его вернул остроту. «Слава богу», — пронеслось в голове бати, и он вздохнул с облегчением. Слава богу!
— На вот, — Родионыч протянул Валере телефон, — Вере позвони, извинись, твою ж… девка хорошая. Белочка. — В глазах Родионыча мелькнули хитринки.
— Вера, — уверенно произнёс Валерий Леонидович, поднося к уху телефон, — это опять я. Простите меня, ради бога. — Валера замолчал и нахмурился. — Не перебивай! Ладно? — отрезал он и продолжил: — Я причинил тебе столько неудобств. Ещё хочу добавить, что очень благодарен, нельзя передать словами как. Ты меня к жизни вернула, это правда. От тебя такое тепло идёт. Прошу, стань моим другом. Надеюсь не очень наглое предложение? — Родионыч скользнул взглядом по лицу пострадавшего, его глаза потеплели, казалось, даже уголки губ чуть подались вверх. — Тогда, раз ты согласна, прошу сопровождать меня на похоронах… Спасибо. Я правда опять боюсь сломаться и подвести детей. Пришлю за тобой машину, предварительно позвоню… С малышом няня моя посидит, настоящий профессионал. Спасибо тебе, Вера.
— Друга, значит, себе завёл? Ну и охламон, — съязвил Родионыч.
— Да. Удивительно, что можно вот так запросто встретить непродажных людей, — ответил Валерий и опять погрузился в своё горе, на его лицо наползла каменная маска.
— Да ты циник, — со смаком заметил Родионыч. — По сторонам смотреть надо лучше. Хороших людей гораздо больше. Это ты со всяким дерьмом вяжешься, а потом вытаскивай тебя из ситуаций! — Родионыч повысил голос. — Распустил дружков своих, пожалел, добрый такой. В паразитов превратил. Это они из-за тебя ничего делать не умеют, так и не научились, только щёки раздувать.
— Да, батя, понимаю, какое я дерьмо, а не человек. Тошнит от собственного смрада. Уж не знаю, за что ты меня полюбил, не вижу ни одной причины. Удавиться бы сейчас, так тошно, — искренне согласился Валерий и опять заплакал.
