— А я Вера, — всхлипнула юная мама. — Живу в этой комнате. Всё, что осталось от бабушкиной квартиры. Вторую комнату продали после развода, а деньги пополам мама и бывший муж разделили. Вот такие у меня родственники! Мама недовольна, она считает квартиру своей, бывший тоже претендует. Суд у нас странный какой-то, у меня ведь ребёнок несовершеннолетний, и завещание бабушка на меня оформила. Но адвокаты другой стороны очень старались оставить нас с малышом без крова. А я так растерялась, молчала почти. С трудом на вопросы судьи отвечала. Не могла понять, как родные люди, самые родные, понимаешь, муж — отец Тимоши, мать — его бабушка, могли нас предать, так цинично обобрать! — заходясь в гневе, выплеснула накопившуюся горечь она и присела рядом с пострадавшим. — Ладно ещё муж, он бывший, а мать бывшей быть не может! Почему так подло с дочерью кровной обошлась, с внуком? Она будто с ума сошла, когда бабушка заболела и на меня завещание оформила. До сих пор нет-нет да и позвонит, типа с праздником поздравляет, и выскажется: «Как же ты, доченька, бабушку обработала хитро, моё наследство законное угробила…» Понимаешь, я с бабушкой с детства жила, заботилась о ней. Мама замуж вышла, когда мне одиннадцать было, переехала к мужу, родила ещё дочь. Мы общались по-родственному, правда, бабуля была недовольна, с мамой ссорилась часто, но меня особенно не посвящала во всё. Хотела, чтобы у нас нормальные отношения были. — Вера уже готова была разрыдаться, но из последних сил держалась и продолжала почти спокойным голосом: — А когда бабуля преставилась — это случилось перед Тимошкиным рождением, — тут и закрутила нас лихорадка собственников. Мама с сестрой, пока я в роддоме была, бабушкино добро выносили: сервизы, постельное бельё, украшения, люстры, даже телевизор новый умыкнули, который я на декретные купила. — Губы молодой мамы искривила грустная улыбка. — Вернулась — в доме тарелки две, ни одной вилки, даже подушек не было. Ещё, конечно, муж постарался, но мама всех превзошла… Вот так получилось. Живу я бедно, на одно пособие, но счастливо! Мне это счастье ребёнок дарит! Я как увижу его улыбку или слово новое услышу, замирает душа, думаю, пусть всё пропадёт, ничего мне не надо, только бы сыночек мой рос здоровенький и счастливый. — Глаза юной мамы просияли, и Янович приподнялся, чтобы уловить этот неземной свет.
— Милая ты, Вера, — громко прошептал Янович. — Но на мой счёт ты ошибаешься, я хуже твоих родичей. Ты вот что, телефон мой сотовый отыщи в карманах, блок питания на место вставь, дочери надо позвонить, пусть заберёт меня домой. — Он обхватил лоб и опять настроился на свою волну.
Вера сжалась, словно бы превратившись в комок боли. Ей хотелось хоть пять минут пострадать вместо своего несчастного гостя, но чужой крест не поднять. «Помоги, Господи», — взмолилась она и, прижав руки к груди, ушла на кухню, чтобы выполнить просьбу Валерия Леонидовича. Надо отыскать его дочь, родная душа всё же.
Вера покрутила в руках плоскоэкранный мобильник и не поняла: зачем достают из него батарею? Не приняв за истину ни один ответ, который подкидывал разум, она включила наконец телефон, и первое, куда её понесло любопытство, — папка с личными фото владельца. Вера закусила губу от интереса, завладевшего её сердцем, и листала снимки один за другим. «Снежана», «Снежулька», «Снежка» — так были подписаны фото черноволосой девушки с пронзительно-синими глазами. Она и правда походит на Белоснежку. Наверное, она и есть дочь.
Один клик — и вызов полетел через весь город. Два коротких гудка — и взволнованный голос закричал в трубку:
— Папа, папа! Почему опять на звонки не отвечал? Почему, когда ты нужен, тебя нет?! Ты просто издеваешься? Да? Ты знаешь, что произошло? Знаешь? Это стало традицией, ты молчишь, пропадаешь — и валятся беды, и я вместо тебя решаю семейные проблемы, твои проблемы. Мне всё надоело! Я уеду с Сергеем, навсегда, я просто мечтаю забыть нашу долбанную семью, где меня мучают двадцать два года…
— Послушайте, Снежана… — Выдержанный голос абонента папиного телефона встряхнул на другом конце дочь Валерия Леонидовича, как электрический разряд. — Я Вера Серебрянникова, — представился женский, почти детский голос. Вызывающий абонент, в этом Вера была убеждена, должен вежливо представиться и первым завершить разговор, стараться его не затягивать и говорить по существу. — Выслушайте меня. С вашим отцом произошло несчастье, он попал в ДТП…
Раздирающий душу крик с другого конца связи оборвал вежливую речь Веры:
— Что с ним? Я сдохну сейчас около телефона? Кто вы?
