"Босс, есть идеи?"
"Пока нет. А у тебя?"
"Да. Давай прикончим всех, кого встретим, и посмотрим, что будет."
"Только не танцовщицу. Она мне нравится."
"Ты что-то размяк."
Я еще раз взглянул на труп. Не стоит ли его спрятать? Я не был уверен, как подойти к такому делу, но вообще стоит ли? Нет, подумал я, учитывая обстоятельства, то, что меня за это конкретное убийство возьмут под стражу — самый маловероятный исход.
Опять же тут никого нет…
Дверь, которую я только что закрыл, открылась. Я прижался к стене, кинжал скользнул мне в ладонь, и затаился.
И пусть в меня воткнут сотню флажков и назовут ярмаркой! Но мимо прошла троица слуг, в руках подносы с едой, спокойно-размеренные, словно возникнуть из комнаты с зеркалами — это самый обычный маршрут из всех возможных, чтобы подать ужин. Они не обернулись, даже не заметили тушу дохлого чудовища всего в двадцати футах в той стороне; просто прошли мимо, вниз по спиральной лестнице, не в ногу, как солдаты, но не менее слаженно, словно выполняя каждодневный ритуал. Я скользнул, наблюдая за ними, пока они не скрылись в дверях бального зала.
"Босс, что за…"
"Понятия не имею. Не спрашивай."
"Но ты же помнишь тех троих…"
"Помню."
Я пошел следом по лестнице и, выглянув за дверь, успел заметить, как они скрылись за углом. Я держался на достаточном расстоянии и шел за ними, длинным и извилистым маршрутом. Двое слуг остановились в кухне, третий пошел дальше. Когда я подошел к кухне, изнутри послышались голоса: слуги ужинали, примерно как и рассказывала Доррит. Я добрался до поворота того первого коридора, по которому вошел сюда, выглянул за угол; слуга как раз входил в те покои, где раньше сидел Атрант.
Вот, значит, почему кухня пуста: еду доставляют из другого места. Из прошлого. Готовят еду в прошлом и приносят в настоящее. Ну а почему нет? Почему я сам так не поступал, это же вполне обычное дело.
"Лойош, я уже окончательно сбрендил?"
"Может быть."
"Спасибо."
Я попытался выкинуть из головы все, что рассказала мне Вирра, потому что это никак не помогало мне с основной загадкой.
Было, конечно, искушение просто войти и поговорить по душам с Атрантом, требуя ответа. Но я не был уверен, что получу таковой, а потом я скорее всего выйду из себя и прикончу его; опять же прерывать чужой ужин было бы грубо.
Я вернулся в комнатушку рядом с бальной залой и закрыл дверь. Теперь я наконец-то мог сделать то, что хорошо умел, не раз делал прежде и был уверен, что справлюсь в должной степени: я ждал. Миновал почти час, пока наконец я услышал шаги — та же медленная, размеренно-ритуальная поступь.
Я ждал, пока они пройдут мимо, затем выглянул — да, это были все те же трое, несущие на подносах грязную посуду и объедки обратно в прошлое, где посуду помоют, а объедки скормят кетнам или другим слугам. Когда они скрылись из виду, я подождал еще минуту и последовал за ними на достаточном расстоянии. Я как раз поднимался по лестнице, когда они скрылись в комнате с зеркалами. Кажется, они так и не заметили лежащую на полу тушу.
После их исчезновения я остановился подумать; разыграть имеющееся можно было еще парой вариантов, но я знал, что хочу сделать. Оно меня царапало уже некоторое время, и хотя это не было частью большой загадки, я хотел для начала решить этот вопрос.
Почти секунду я пытался придумать причину не делать этого, а потом вернулся по всем этим лестницам и коридорам в те самые покои, где меня давным-давно — вчера — поселили и накормили. Из дырки в потолке свисал шнур. Я дернул.
Минуту спустя в дверях с поклоном появился Лашин.
— Господин, чем могу служить?
— Немного побеседуем, если не возражаете.
— Нисколько.
— Не хотите ли присесть?
— Если мне будет позволено, господин, я бы предпочел постоять.
— Как пожелаете.
Я же сел и с удовольствием вытянул ноги.
— О чем вы хотели бы побеседовать, господин?
— О Хевлике.
Наблюдал я внимательно; челюсть его определенно напряглась от усилий изобразить отсутствие реакции.
— Что вы желаете знать, сударь?
Помните, я говорил, что нужен разный подход, чтобы заставить говорить разных людей? Что ж, иногда разный подход нужен даже для разговорить одну и ту же персону, если речь идет о разных вещах. Вот, например, Лашин: иссола, дворецкий; для него долг, обязанности — это все. Он скорее умрет, чем нарушит свой долг, а значит, достаточно развернуть дело так, чтобы один аспект его долга требовал нарушить другой, и все, клиент готов. Но если тут личные дела, которые не имеют отношения к его обязанностям — это уже совсем иное дело, и требуется иной способ убеждения.
Я достал кинжал из поясных ножен справа: мощный клинок, скорее боевой нож, нежели кинжал, широкий, хищно изгибающийся к острию на протяжении последних четырех дюймов; при взгляде на такой клинок неизбежно приходят в голову длинные разрезы снизу вверх, из которых выпадают внутренности. Большинству такие картинки в отношении себя, любимых крайне не по нраву.
