Я сел и мне даже что-то принесли, память не оставила ярких нот в том, что было съедено. Но завершение истории по сию пору меня греет трогательностью и чисто русским колоритом. Я спросил:
– А салфетки есть?
Все трое сотрудников переглянулись в немой растерянности и смятении…
– Ща! – ответила сисястая барменша и, развернувшись на месте, танком ушла вглубь кухни.
ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ У МЕНЯ НА СТОЛЕ ЛЕЖАЛА НЕРОВНАЯ ПАЧКА ПОРЕЗАННОЙ НОЖОМ ТУАЛЕТНОЙ БУМАГИ СЕРОГО ВОЕННО-ПАТРИОТИЧЕСКОГО ЦВЕТА. Глядя на нее, мне поневоле захотелось исполнить «Союз нерушимый», но памятуя о том, что голос у меня приятный, но слуха нет, я спас представителей люмпен-пролетариата от моих трелей.
ВЫВОД: НЕ место красит человека, а человек – место, и даже в обоссаных вагонах вахтового поезда, даже в заблеванном вагоне-ресторане можно найти искреннюю теплоту и заботу о ближнем. И Я НЕ ПРОМЕНЯЮ ЭТУ СТРАНУ НИ НА ОДНУ ДРУГУЮ, ХОТЯ БЫ ПОТОМУ, ЧТО Я ПЛОТЬ ОТ ПЛОТИ ТЕХ ЛЮДЕЙ, КОТОРЫЕ МЕНЯ ТУТ ОКРУЖАЮТ! Какие бы ботинки я при этом не носил! ГОСПОДИ, СПАСИ РОССИЮ, БЕЗ ТЕБЯ МЫ НЕ СПРАВИМСЯ!
У меня очень странная жизнь. Порой мне кажется, что одновременно я проживаю жизни 5–7 человек: писателя; тренера; офицера; ученого; публичного лектора; политика; миссионера и прочая, прочая, прочая. Жил так всегда, одновременно и вполне гармонично делая несколько дел, без особых проблем или напряжений. Широта интересов родила широту круга общения, и я без какого-либо самоторчания могу сказать, что среди моих друзей есть и титанические личности, японцы из мира каратэ, друзья генералы, миллиардеры, профессура, очень дорожу дружбой и уже теперь родственными отношениями со Славой Петкуном, фронтменом группы «Танцы минус», трогательной дружбой с семьей Охлобыстиных, и при этом не стесняюсь приятельских отношений со вчерашними ньюсмейкерами «Бандитского Петербурга», моими знакомыми с полыхающих 90-х, основываясь на аксиоме: «Не сидит? Значит, не за что сидеть».
В общем, речь пойдет об одном из дорогих мне людей из странного круга общения и его рассказе о нашем знакомстве.
Меня попросили подойти к служебному телефону нашего спорткомплекса.
В трубке вежливый голос уточнил:
– Андрей Николаевич?
– Точно так, – мысленно щелкнул я каблуками.
– Это у вас есть инновационная разработка в области холодного оружия?
– Вы, простите, кто?
– (звучит длинная, тарабарская аббревиатура, созданная с целью сломать мозг пендосовским шпионам).
– И что это означает?
– Это означает название нашего института, в который мы вас приглашаем для знакомства.
Сознаюсь, контакт был обставлен с таким тонким знанием предмета и вкусом, что я захотел взглянуть на инициатора контакта, заинтригованный до крайних степеней. Был назван адрес. Прибыв, я увидел безликое, приведенное в идеальное состояние административное здание конца 19 века. На проходной меня ждал сотрудник безопасности, который повел меня через стеклянные шлюзы по тихим коридорам какого-то очень таинственного учреждения.
Встретился с пригласившим меня специалистом, обсудили вопросы аргументации геометрии клинка. Специалист был профессионально «невнятен», ни интереса, ни скепсиса не проявлял, слушал и смотрел на меня пустыми глазами энтомолога, препарирующего очередного опарыша. Когда мой фонтан восторгов по поводу нашего ножа (НДК 17) иссяк, он подытожил скучным голосом:
– В общем, он вам нравится.
– Да Бог с вами, он мне не нравится, я, скорее, в него влюблен по уши, но, правда, без поцелуев с языком…
«Ботаник» посмотрел на меня глазами, в которых был немой вопрос: «Может уже и психиатра вызвать?». Я поперхнулся и решил более не острить без нужды.
– Ладно, пойдемте, я вас руководителю представлю.
– Абгемахт, – сорвался я и поспешил исправиться: – Я не против.
Приемная оказалась и широкой и безликой, два секретаря и тамбур при входе в кабинет генерального добавляли вопросов из серии «КУДА ТЕБЯ ЗАНЕСЛО, А, ЛЫСЫЙ?!»
Руководитель разительно отличался от рафинированных белохалатных сотрудников. Он походил на ветерана-мясника, плотный, круглый с короткой и неохватной шеей, в джинсах и свитере. Фантики-интеллигенты, встретив такого на улице, уступают дорогу, но лица и под пытками вспомнить не могут.
«ЗАЧАТ ПО ЗАДАНИЮ РАЗВЕДЦЕНТРА» (с) – вспомнил я строку из служебной характеристики.
Руководитель протянул ладонь, сравнимую по геометрии и крепости с малой саперной лопатой образца 1942 года, когда их ковали из бронелиста.
– С чем пожаловали? – спросил он с безучастным лицом. – Чем Родине можете быть полезны?
– Да вот нож свой представлял, с революционной геометрией клинка.
– Революционной? Это по Бронштейну или по Керенскому?
– Исключительно по сопромату и деталям машин с гильотинным типом клинка, создающим чудовищное давление углом при вершине и оставляющим тяжелейшие рассечения при фронтальном порезе, который заменил само понятие укола…
В глазах руководителя читалась немая тоска.
