Когда я бываю в Челябинске, то захожу на кладбище у мебельной фабрики, благо дом от него в паре километров. Там упокоился мой близкий и дорогой друг Витя Мануйлов, «Мануля», парень, который крайне агрессивным подростком сел по малолетке, да так и сидел с продлениями 16 лет, чтобы выйти тридцатилетним красавцем, а уйти совсем в тридцать восемь с пулей в голове. Можно много рассуждать о полярных вещах, о грязи и недопустимости какого-то криминального «героизма» и тут же вспоминать о поразительных проявлениях благородства и незыблемой этике уголовников старой школы. Витьке было сложно не сесть, он жил на ЧТЗ в глухом самострое, где после войны бродили лютые банды и оставляли после себя лютые нравы. Отец его был «Вор-всесоюзник», у которого были руки сжаты в кулаках – не разжимались, в тундре отморозил, когда бежал из лагеря. В общем, Витьку вся его линия судьбы вела в лагерь.
Мы познакомились с ним на какой-то «рабочей встрече», связанной с банками и страхованием кредитов. Я знал, кто он, и не мог связать очевидность криминального авторитета и элегантный внешний вид, пафоснее его выглядел только Костя Могила, еще один мой убиенный приятель. В общем, как-то так вышло, что мы стали приятельствовать до самой его страстной смерти. И я всегда захожу к нему на могилу, вспоминая человека, глубина которого и понятие Чести поразили меня в своё время.
Надо сказать, что кладбище у мебельной фабрики было закрыто сразу после войны, когда его густо «засадили могилами» отошедших ко Господу в ближайших госпиталях. И не мудрено, от мебельной до центра города десять минут на машине. Места на этом кладбище предоставлялись в исключительных случаях и по «цене чугунного моста» только для VIP-персон.
Зашел в очередной раз на могилку и сразу приметил, что пространство за ней крепко поубавилось. Постояв у Вити, решил глянуть «кого это опять?», глянул и обомлел – за оградой стояло два дорогих гранитных памятника, с них смотрели улыбающиеся молодые ребята…
Впервые я увидел Сергея именно у Витьки. Он был очень деятельным и рассудительным парнем, впрочем, с нескрываемым профессиональным определением 90-х – «бандит». Гонял на дорогом авто, за рулем которого необычно сидел очевидный «водила». Такие барские замашки характерны для московских педиков, но не для братвы на Урале. Я спросил ребят:
– А чего это Серега сам не водит – дальтоник?
– Да не… это близкий его, он только что десять отмахал за себя и за Серегу, они как братья, их семьи дружат, так они с рождения вместе. Вот он и нагрузился за обоих. Серега его грел на сроке, так что вся зона «в тепле была», в общем, красиво все было…
Парень за рулем не производил впечатления бравого уголовника и был как-то и лоховат, и несуразен в своем новеньком костюме «ADIDAS», которые к тому времени перестали носить лет как пять-семь…
После того, как я увидел эти два памятника, встретился со старыми знакомыми, поговорили о том, чем они дышат, уцелев в 90-е. Заодно спросил, что с Сергеем стряслось?
Ребята замолчали и переглянулись.
– А ты не слышал?
– Да я без умыслу. Реально не знаю.
– Помнишь, с ним парняга за рулем гонял?
– «Спортсмен» в «Адике»? Помню, свисток такой, обесцвеченный.
– Да точно, они же с Серегой росли, чуть ли не в одной кроватке спали.
– Это не продолжай, трогательный куплет этой песни я знаю. Что случилось, когда я из Челябинска уехал?
– Они и при тебе ездили «по делам» кое-где, получая долю малую, ну Серега и отдавал часть брателе своему, тот и брал на радостях, что жизнь удалась. Брал, брал, а потом возьми и спроси:
– Братан, а сколько ты мне денег отдал с крайней встречи?
– Открой второй глаз и посчитай, в чем проблема?
– Да нет, я не про сумму, какую часть мне отдал?
– Третью от всех денег и чо?
– А почему не половину?
– А ПОТОМУ ЧТО Я «РАБОТАЮ», ЛЮДЕЙ НАГИБАЮ И НА СТРЕЛКАХ ПОД ПУЛЯМИ ХОЖУ. А ТЫ МЕНЯ ТУДА ТОЛЬКО ПРИВОЗИШЬ!
– Слышь, Братан, я, может, чо не понимаю, но я вроде как десятку на шконке за тебя отмахал, или это не в зачет?
– Ты чо, мне пальцы гнуть решил, в моей же тачке сидя, а ну пшёл вон! – И Сергей забрал у Брата ключи и документы от машины.
Тот, будучи человеком недалеким и так и не понявшим ничего в жизни вне колонии, отчаялся настолько, что не придумал ничего умнее, как выставить у Сергея квартиру, то есть ограбить, имея вторые ключи. Бешенства у Сереги было на грани извержения вулкана, он орал братве:
– Найдите эту крысу и тащите сюда уже с паяльником в жопе!
Тому передали, кукольный мир, который был слеплен по чертежу карточного домика, рухнул под прорывами навозного смерча. Отчаявшись окончательно, переполненный обидой, ненавистью и считая себя обманутым и униженным, бедный сиделец взял в руки обрез и засел в подъезде. Думаю, Сергей даже не увидел, кто его убил. Ни для кого из ближних не было тайной происходящее. Сидельца поймали на выезде из города, его изуродованное тело с трудом опознали.
Сейчас они лежат в соседних могилах, как когда-то спали в одной детской колыбели. Родители не поверили в эту историю или не нашли в себе сил поверить и положили их рядом.
