– Не поверишь, любезный, я еще и в носках, – ответил я и прошел внутрь вагона, где ко мне уже мчалась проводница, одного взгляда на которую было достаточно, чтобы понять – девушка из Уфы, крепка, кругла, низка. То есть надежна и неповоротлива, как солдатская табуретка. Девушка пахнула на меня ароматом свежевыкуренной папиросы и уточнила, на каком я месте. Рядом со мной ехал милый и застенчивый еврейский дядя, по виду руководитель хора мальчиков из женского общежития. Он опасливо прислушивался к воплям парня в трусах и поглядывал в окно:
– А вы не знаете, далеко ли отсюда до Уфы?
– Думаю, километров семьсот.
– То есть за ночь проскочим?
– Думаю, к обеду завтрашнего дня.
– Я тут один был на весь вагон, так они в дверь сильно ногами били и орали: «Выходи, мы тебя видели!», а я не открыл, дверь устояла… А теперь мне с вами как-то спокойнее будет.
– А «они» это кто?
– ВАХТОВИКИ С УРЕНГОЯ. ДОМОЙ ЕДУТ, ПЬЮТ ПРЯМО С ВОКЗАЛА, ДЕРУТСЯ БЕЗ УСТАЛИ И ОРУТ, КАК ПАВИАНЫ, БЕССВЯЗНО И ГРОМКО.
– О как, – удивился я описанной картине.
Тем временем наступило 21.00, и я как-то сообразил, что не обедал и не ужинал. Вагон-ресторан оказался соседним. Снял пиджак, чтобы не ранить пролетарскую сущность алкоголиков, и вхожу в вагон-ресторан.
Надо сказать я большой поклонник сюрреализма в любых проявлениях, особенно в живописи и кино…
ТО, ЧТО Я УВИДЕЛ, ВЫЗВАЛО У МЕНЯ ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЭКСТАЗ. В полутемном, стиля нуар вагоне в совершеннейшей тишине, прерываемой только звоном битой посуды, дрались две официантки. Дрались умело и бодро, налегая в основном на действия в средней дистанции, но не брезгуя клинчем. Я завороженно смотрел минуты две, пока не понял, что, судя по ТТХ бойцов, этот бой может оказаться и 12-ти раундовым, а жрать уже хотелось вполне бодро.
– Миль пардон, милые дамы, вы не могли бы прерваться на перерыв, у меня собственно практический вопрос?
Дамы остановились так, как если бы я нажал на паузу в просмотре. Обе, не моргая, смотрели на дядю в шёлковой рубахе и крокодиловых ботинках…
– Чо те надо? – подозрительно процедила та, что была постарше и покрупнее.
– «Чо-чо», баланды шлюмку и весло к ней, и общак протереть от тех соплей, что вы себе повыдаливали. Do you understand me, Madam?
– Es, of course, милый, – ответила та, что помоложе.
– Хрен там, – урезонила пожилая атаманша. – Вагон уже не работает, поздно!
– Мимо, – ответил я. – Вот расписание, ВЫ РАБОТАЕТЕ ДО ДВАДЦАТИ ТРЕХ НОЛЬ-НОЛЬ.
– СЛЫШЬ! МЫ ЧО, ИЗ-ЗА ТЕБЯ ОДНОГО ЛОМАТЬСЯ БУДЕМ?
Ситуация переходила в фазу абсурда, я в красках, представил заголовки в сетевых помойках: «Сенсация! Кочергин победил официантку 52 лет в третьем раунде удушающим на ногу!»
Спасла ситуацию молодая валькирия, под глазом которой сиял несвежий бланш, полученный, видимо, во вчерашней драке.
– А что хочешь? – с щербатой улыбкой таинственно спросила дама.
– А что есть? – резонно переспросил я.
Этот вопрос был, очевидно, не простым, задумались обе. Потом они как-то разом:
– Винегрет будешь?
– Милые дамы, не могли бы вы, принести мне винегрета – буду крайне обязан.
Молодуха метнулась в инфернальную темноту вагона и победно вышла с тазиком винегрета, поставила его на стол.
– Да мне бы тарелочку, не более…
– ЖРИ ТАК, ВСЁ РАВНО ВЫБРАСЫВАТЬ, – с живостью мартовской кошки ответила краса-девица.
ТОТ, КТО В АРМИИ НЕ СЛУЖИЛ, ТОТ СГУЩЕНКУ С МУХАМИ НЕ ЕСТ!
Я служил, чувство брезгливости у меня атрофировалась и отвалилось, как сухарик с хвоста дворового Тузика по весне.
Сел и не без аппетита начал именно жрать винегрет, слава Богу, в вагоне было по-прежнему темно. Стюардесса села напротив и вполне себе сладострастно стала смотреть на меня с улыбкой Джоконды. В глазах ее читалось: «Смотри, ведь прямо жуёт и глотает, жуёт и глотает…»
Даже это меня не остановило, я набил тулово калориями, встал и ушел спать, не вникая в резвые попытки брачных игрищ личного состава вагона ресторана.
Наступило утро, через пару часов – Челябинск. «Пойду хоть чая попрошу», – подумал я.
Проводница мрачно смотрела в грязное окно, вопрос о чае ее не удивил и не смутил.
– А для кого мне титан топить, вас тут всего двое…
– Резонно, – парировал я и пошел в ресторан.
В ресторане картина изменилась. На почетном месте сидел очевидный цыган – как выяснилось, директор ресторана, пожилая валькирия оказалась барменом, то есть стояла над стойкой, положив на нее пудовые сиськи. Молодая что-то пыталась разобрать в мычании стола с вахтовиками, одетыми так, как если бы они ограбили секонд-хенд, но на всех одежды не хватило, сидели и в трусах, и в рваном свитере, и в куртке, но босиком. Одно их всех сближало – головы устало свисали, как обосранные мухами гроздья перезрелого винограда. Увидев меня, девица перестала принимать показания с алкоголиков и сигнально посмотрела на цыгана, тот привстал и, спасая лицо заведения, продекламировал зычным голосом:
– Пройдите сюда, тут почище будет, – при этом вполне гармонично протер стол рукавом связанного мамой свитера в грязнокоричневых тонах…
