Казалось, Коля прислушивался к богатому внутреннему миру, в который он только что отправил желанную весточку. Как вдруг его передернуло спазмом рвотного позыва, военные ринулись кто куда от стола, сбивая стулья. Но они поспешили, Коля был не прост, ой как не прост, и транжирить водку было не в его характере. Проявив чудовищную силу воли, Воронец задержал рвотные массы в надутых пузырями щеках, их содержимое просачивалось сквозь побледневшие нервные губы, не оставляя сомнений в составе смеси… Коля утробно замычал и, держась за край стола, стал судорожно и мелко глотать содержимое военной ротовой полости. Вы не ослышались – глотал и утрамбовывал то, что организм исторг из себя как стопроцентный яд. Коля справился, секунд за тридцать. Вытер рот рукавом и, выдохнув, обронил:
– Пахабная какая-то водка, не пошла почти…
Стол ахнул в брезгливом отрицании:
– КОЛЯ!!! (дальше матом на разные голоса)
– Ну чо орете, говорю же, паленая, видать, всегда шла, а тут – не пошла… Чудеса! – парировал разомлевший Коля и пытался закурить «импотентную сигаретку» «Прима», что, впрочем, ему не дали сделать поварихи, уже начавшие приходить в себя от увиденного…
ВЫВОД: Сила Воли и военно-патриотическое воспитание масс творило порой чудеса в любом преломлении человеческих сил и действий! Слабохарактерный НАТОвский военный не дотянул бы и до Франкфурта, а заставь его в Бресте махнуть стакан, то и скорая бы не поспела, а наш Коля от этого всего лишь начинал видеть в темноте…
Нет, воистину я вырос в Великой Стране, в которой Героизм прослеживался даже в мелочах суетной жизни и тем более – Службе Родине! Каждый день, каждую секунду! Ну и слава КПСС, и ффсё такое!
Ванька – самый сумасшедший твой друг, он просто пугает (с).
Поразительно, что многие, с виду не глупые люди, не видят в рабе Божием Иоанне того, что вижу я и видел всегда. Он же юродивый, настоящий Христа ради юродивый. Тот, которого официально сегодня нет в нашей Церкви, как нет в ней официального затвора, а я Милостью Божией знаком с монахом Романом, который до прибытия на Афон провел пять лет в затворе, молясь и смиряясь в закрытой комнате по воле своей, во Славу Божию. Брат мой возлюбленный Ванятка Охлобыстин – как и до него избранные, обнажает грехи мира, да так, что вызывает отторжение к себе, чтобы потом люди вдруг содрогнулись, спросив себя: «А Я ТО ЧЕМ ЛУЧШЕ, ЧЕМ?!» Многие считают его роли пересоленными и наигранными, не зная, каков Иван вне света и камеры, вне сладострастного социума, ждущего от него чего-то вычурного, как от чудаковатого садиста Dr. Bicov from «Interns».
Так вот, возлюбленные мои, я не верю, что сия чудной мой Братец читает кем-то написанный сценарий хотя бы потому, что дома за кухонным столом он его НЕ ЧИТАЕТ, но несет такую пургу, что его не опасаются только бывалые домочадцы. Которым год в его семье заведомо учитывается Небесами за пять и надо бы давать молоко за вредность, но времена СССР безвозвратно канули в лету.
Я наберусь наглости рассказать вам пару поучительных историй, которые в первом прочтении покажутся воспитанному читателю и вульгарными, и даже сомнительными, с точки зрения добродетельности и спасения Души. Но потом я задам вам вопрос, ответив на которой, вы вдруг… станете чуточку лучше, осознав уже не Ванькин, а свой собственный грех, необходимый к покаянию.
Иван Охлобыстин живет своей Любовью к Господу Богу, жене своей Ксении и многочисленным деткам, число которым шесть. Я, грешным делом, хотел начать сбор средств на покупку для Ивана телевизора, чтобы он, наконец, хоть как-то отстал вечерами от Ксюхи, которая, без сомнения, вымоталась с такой оравой. Впрочем, мой Отец, раб Божий Николай был восемнадцатым ребенком в казацкой семье Кочергиных из Кочергино, что под Минусинском.
Иван пошел в семинарию не для эксцентрики или за «поповскими заработками», а истинно за Служением во Христе. Чудно, но когда он пришел сдавать документы, Отец Священник увидел его татуированные руки и смутился:
– Куда вам в Семинарию, у вас же наколки…
Ваня глянул на Отца и молвил:
– А я Бога люблю и во Христа верую. Боже милостив, буди мне грешному, (с)
