Альберт, слушая эти и другие высказывания из соседних зарослей, понял: может, он и не погубил себя, но собственную репутацию – уже. И одной ведьмы, возможно, тоже, потому как вампир на оной возлежал всем собой. Энергично так возлежал, чувствуя все выпуклости девичьего организма и активно (хоть и невольно) на оные реагируя. А ведь казалось, клыкастый был полностью отбит. И даже не на голову. Но это – не точно.
Так или иначе, после такой совместной ночи, когда мужчина сверху, а дама под ним стонет, приличные предлагают руку и сердце, а неприличные – друга, который холост и ему срочно требуется очередная жена. В общем, пристраивают девушку к алтарю, как могут, чтобы скрыть позор.
Люсинда, судя по всему, была далека от таких приличий, и предупредила графа, что если тот кому-то расскажет о том, как она опозорилась (профессионально), она ему все клыки выдерет и добавила:
– Теперь напугать этих крестьян для меня не работа, а дело чести!
И предложила: «Будем репетировать твою харизму с земли!»
После того как вампир и ведьма, хромая, добрались до замка, Люсинда ушла к себе, чтобы вернуться с книгой
– Муа-ха-ха! – репетировал Альберт всю ночь перед зеркалом. – Муа-ха… Ой, нет, звучит, как будто я подавился.
– Ты подавился? – из коридора донёсся встревоженный голос Люсинды.
– Нет! – Альберт смутился.
В итоге его дебютный «зловещий хохот» над деревней прозвучал так неубедительно, что даже воробьи со своих мест не поднялись. А пролетающая ворона задержалась лишь для того, чтобы насмешливо обкаркать.
Пришлось перейти к действиям.
– Ладно, – сказала Люсинда, кровожадно пластая сырой окорок. Мясо таки пришлось купить. А перед этим – разведать, где местный рынок. Причём на оный Альберт и ведьма пошли вместе, на рассвете, в лучших традициях семейной четы, поднявшейся в несусветную рань: шипя друг на друга и слегка переругиваясь. И вот сейчас рыжая готовилась запечь добычу. Конечно, с чесноком. И картошкой. – Давай по-простому: ты выходишь ночью, хватаешь первого попавшегося крестьянина за шкирку и шипишь ему в лицо что-нибудь угрожающее, кусаешь…
– Кусать по конвенции Больста, принятой полвека назад, без согласия жертвы нельзя, – поправил вампир.
– Главное, чтоб твоя жертва об этой конвенции не знала, – пожала плечами ведьма.
– Эти – наверняка знают, – отозвался граф.
– М-да… тогда как-то неудобненько выйдет… – согласилась Люсинда и, остервенело режа картошку, выдохнула: – Тогда мы пойдём другим путём. Сделаем так, чтобы у них коровы зелёным молоком доились!
– А… это разве страшно? – поинтересовался Альберт.
– Пить такое – точно страшно!
Но когда наутро крестьяне обнаружили, что их коровы дают молоко цвета мха, реакция была неожиданной.
– О, – сказала деревенская знахарка, которую Альберт и Люсинда подслушивали у колодца уже вместе. – У тебя, Марыська, тож зелёное в подойнике сегодня поутру было?
– Агась, – охотно согласилась румяная – кровь с молоком деваха, крутившая ворот. – Мы всей семьёй его попробовали. Вкуснее обычного.
– Дак оно ещё целебное! – поддакнула старуха. – Графёнок молодой с жинкой своей рыжей не иначе нам благословение послали! – добавила она.
Авторы «благословения» только заскрипели зубами из ракитника, в котором засели.
А Альберт поймал себя на том, что, склонившись к шее ведьмочки, даже не думает о том, как бы половчее ту укусить, а вот поцеловать…
Но тут же спохватился и прогнал эти недостойные мысли прочь.
Через неделю зелёное молоко продавали на ярмарке втридорога как «эликсир бессмертия».
– Ну всё! – сказала Люсинда, натурально вампирея, когда вновь на кухне занималась ужином. – Если они не боятся духов, зловещего смеха и даже зелёного молока – значит, надо бить в самое больное место! Переходим к плану «Ж».
– Ж? В смысле полная?
– В смысле жёсткие налоги! – воткнув нож в мясо, выдохнула Люсинда.
В этот миг она была столь прекрасна, что Альберт забыл обо всём, даже о проклятии.
А вот крестьяне, едва им огласили указ графа, вспомнили всё! И что он кровопийца, и что монстр, и… много бранных слов. А главное – убоялись!
Читая развешанные на столбах указы, они только ужасались. И было с чего. Люсинда подошла к плану «Ж» с размахом!
Её витиеватым почерком было выведено:
Рыжая не забыла ничего: даже за взгляд на замок брался медяк, а уж за долгое любование – целых пять. По поводу последнего налога Альберт вяло запротестовал, но ведьма сказала: «Давай по полной!»
– Да он настоящий упырь! – завопил староста, когда Альберт потребовал плату за «использование лунного света» (аргументируя тем, что луна отражается в замковых окнах).
– Налог на бороду?! – орал кузнец. – У меня она с рождения!
– А у меня налог на рождение! – плакала молодая мать.
– Налог на смерть?! – возмущался гробовщик. – Да как так-то?!