— А как же «пожалуйста»? — иронично уточнил Степан, — Хоть бы вежливо попросили, а то как-то грубо выходит, не статусно. — медленно встал, доставая посох и вливая в него светлую магию. Хорошо же вампиром быть, даже боевую светлую магию изучать не обязательно, хватит лишь посоха, и никто его ни в чем еретическом потом не обвинит.
Косит глаза на кардинала, мол, уверен, вы уже все пронюхали, помогите создать алиби! И Эрним, маг светлый, но совершенно небоевой, щурит глаза, что-то прикидывая в голове.
— Болтать вздумал⁈ — возмущается чернокнижник, находя подобное пренебрежение к себе крайне оскорбительным, и в Степана летит ядовито-черное заклинание.
Граф уворачивается плавно, по-кошачьи, смотрит насмешливо красными глазами, потому что начало так себе, слабовато, но и давать время на раскачку черному магу никто не будет.
Кардинал гасит заклинание, проедающее стену и отравляющее воздух, и с суровой решимостью смотрит на архимага. А хватит ли у них сил?
— Просто тяну время. — честно говорит Степан, картинно взмахивает рукой, и неожиданно устанавливает барьер, оделяющий остальных от черного мага. Барьер, мешающий одному лишь чернокнижнику, потому что остальных светлая магия беспрепятственно пропускает. И бросает, чтоб отвести чужие подозрения, — Спасибо, кардинал!
Эрним хмурится мимолетно, буквально долю секунды, поняв, что именно просил у него вампир, когда столь пристально прожигал взглядом. Да уж, тайные знаки попонятнее будут. Переселенец, видать, перенял свою дурную привычку от главы совета старейшин, только у Доллира хоть красноречивый взгляд получается, а на графа смотришь и думаешь, мол, а не стало ли ему вдруг плохо?
— Не научил тебя Касар ничему! — клокочет в смехе черный маг, выплескивай кровь из пробирки на барьер и с садистским упоением глядя, как тот распадается на тысячи светлых искорок. Архимага простыми словами не обмануть, он прекрасно видит, кто барьер поставил, — Раньше мы его убрали. А ты, вижу, от Лишьенских храбрости набрался, чувствуется их выправка. Только что ты один против меня?
Степан закатывает глаза, потому что считает, что драматизма уже достаточно, и нападет первым — будет он ждать, пока старик наболтается?
— Благословляю! — бросает ему уже в спину кардинал, втягиваясь в постановку, хотя игрой тут и не пахнет, все серьезно. На кону стоят их жизни, а граф Вальдернеский настолько уверен в себе, что думает наперед, печется о тайне и собирается при этом как-то уцелеть.
Попаданец выдыхает шумно, стоит почти вплотную к темному магу, дышит с ним одним воздухом, и частицы противоположных сил одинаково обжигают их обоих. Архимаг улыбается, держит лезвие посоха голыми окровавленными пальцами, не давая отрубить себе голову, во взгляде его ни капли страха. Граф сам пришел к нему, так упростил задачу!
Степан ещё ни разу не сражался с черными магами в лоб, тем более с архимагами, на мгновенье задается вопросом, почему отдувается за всех опять один лишь он, и ловит загадочное сверкание глаз напротив.
— Говорю же, безмозглый иномирный дурак. — почти выплевывает чернокнижник ему в лицо и сильнее сжимает лезвие посоха, кровь тонким ручейком бежит по рукояти, вызывает нестерпимый зуд, с глухим шлепком капает на пол, — Какой же из тебя после этого вампир?
И вампир буквально отлетает к другой стене, словно тряпичная кукла. Смотрит рассерженно на дракона, мол, какого хрена, герцог⁈ И сипло кашляет. Кажется пару ребер сломал.
— Кретин. — шипит ему Ибенир в ответ, а чернокнижник лишь разочарованно прищелкивает языком, он был так близок! Но когда ж все гладко с вампирами проходило?
Темный магический круг жертвоприношения у его ног медленно гаснет, истаивая зловонной черной дымкой.
— Ну что за досада, герцог! — произносит темный маг, сцепив руки за спиной, и неспешно начинает двигаться к дракону, — Я ведь почти закончил, а вы…- осуждающе качает головой, а глаза все такие же бездушно холодные, — Начну тогда с вас, раз уж так настаиваете. — и темная магия, словно змея, толстой веревкой скользит к ногам герцога и оплетает шею, поднимая в воздух.
Эрним прожигает чернокнижника взглядом, не за просто так он до кардинала дослужился! И выставляет защиту на Керналиона — помогает слабо, но дракон уже хотя бы может дышать. И запускает сгусток светлой магии в темного мага.
Тот подобной подлянки не ждал, даже увернуться не успел — шипит озлобленно, едва ли не задыхается от накатившей боли, и смотрит полоумно на ожог, совершенно забыв и про дракона, и про свое удушающее заклинание.
Ибенир падает на пол, встает, опираясь на колено, и достает из пространственного хранилища меч. Единственный имеющийся у него сейчас меч для борьбы с черными магами. Образец, который ему прислали на днях.
У Степана все сложно, у Степана всегда слишком много неуместных мыслей в голове, у Степана в висок острой болью бьет глупая мораль и совесть, которых, вообще-то, никто не звал. Степан чувствует себя подлым злодеем, потому что трое на одного — это как-то нечестно.
