Степан уверяет себя, что когда на кону стоит жизнь — можно и пожертвовать одним тузом в рукаве. Идти больно, стоит телепорт до кардинала, хмыкая себе под нос — измененное заклинание и правда работает даже при включённом антипортальном артефакте.
Силой открывает рот Эрниму и зажимает рукой, вливая светлую магию. Посеревшему кардиналу, почти потерявшему сознание, становиться лучше, он ошалело хлопает глазами, отдирает чужую руку от лица и обеспокоенно смотрит в сторону громко бранящегося Керналиона.
— Подлечите. — коротко просит вампир, а кардинал непонимающе, уже в который раз за сегодня, смотрит на него. Они же оба светлые маги, что же он сам не залечит раны, — Меня только сражаться учили. — и с виноватой досадой глядит на Эрнима.
Кардинал слабо кивает, Степан хочет сказать, что лучше не тянуть, там вон, скоро Ибениру ногу отгрызут, но не успевает — боль неожиданно исчезает, только потрепанная одежда и металлический привкус крови во рту напоминают о недавней травме.
Попаданец немного грубиян, когда спешит — забывает поблагодарить, почти сразу бросается к архимагу, придавливает верткого чернокнижника к месту, вынуждая дракона болезненно застонать, и отсекает посохом голову черного мага.
Отпинывает ногой тело подальше, а то вдруг прирастет обратно, и кардинал, словно согласный с ним, покрывает место разреза толстым слоем магии.
— Убили? — с легким неверием выдыхает Степан.
Но рука чернокнижника шарит вокруг, вампир с тихим воем прикладывается головой о древко посоха — да что ж надо с этим подонком сделать, чтоб он сдох⁈
Дракон, наконец, расцепляет чужие челюсти и отрывают вполне себе живую и осмысленную голову от своей ноги. Кардинал, стоит герцогу шатко качнуться, уже плетет заклинание, чтоб исцелить и избавить Ибенира от каких-либо последствий контакта с черной магией.
А попаданец бездумно пялится на обезглавленное тело — это что же, нужно руки ноги чернокнижнику тоже отсечь? А потом, что б уж наверняка, ещё на три части распилить? Что-то расчлененкой попахивает, а не сражением. Блин, ну почему никто не может прийти и дать ему сейчас инструкцию, как быстро и без лишней кровищи завалить темного архимага?
— А давайте его сожжем! — предлагает он, оглядываясь на Ибенира, — Чернокнижники хорошо горят. — жалко конечно безумно, тела архимага наверно на очистку десяти гектар бы хватило, но сейчас и выбирать особо не приходится.
— Вот ты ещё что-нибудь такое скажи, и сам на черного мага походить станешь. — предупреждает дракон с тихим шипением, потому что вокруг них десятки министров, стратегов и других важных шишек, трусливо жмущийся по углам. Слушающих и наблюдающих внимательно, запоминающих все до мельчайших деталей. И вампиру лучше уж лишний раз рот не открывать, кровожадными мыслишками не отсвечивать.
— И что тогда с ним делать? — спрашивает граф нетерпеливо, потому что копошащийся архимаг вызывает разве что опасения, и нервирует невероятно. Керналион поднимает голову чернокнижника за волосы, смотрит на злую скорченную рожу и кривится брезгливо, когда черный маг прицельно плюет ему в лицо.
— Даже и не знаю, смерть слишком легкая участь для него. — бросает Ибенир, вытирая щеку платком с крайним отвращением, — Для начала нужно достать его сердце. — вампир закатывает глаза, вот кто бы говорил! Сжигание и то безобиднее кажется, дракон его ещё в неосторожности словно упрекал.
Жаль только, что герцог прав — у него, Керналиона, и статус, и авторитет с репутацией в глазах окружающих совершенно другие, и предложи дракон хоть варить чернокнижника, никто правильности слов Ибенира не усомнится.
И если кто и должен здесь за языком следить, так это граф Вальдернеский, намедни известный, как жестокий убийца и мародер.
— Думайте быстрее. — торопит герцога Степан, потому что коли уж архимагу и без башки живется прекрасно, то и магичить тот вполне может. И словно в подтверждение тревожных мыслей один из министров и стратег хватаются за горло, захлебываясь в собственной крови, падая на пол. Воют безумно, корячатся, словно им кости ломает, и булькающее хрипят.
Вампир лишь скрипит зубами. Кровь двух жертв ручейком бежит к чернокнижнику, а тела уже мертвых на глазах усыхают и сморщиваются, попаданец пытается преградить путь ботинком, но ручей, словно живой, резко огибает препятствие и мчится к своей цели ещё быстрее.
— Тело! — кричит ему дракон, отбрасывая голову в сторону. Кардинал Эрним мгновенно отпинывает тело на добрые двадцать метров, вампир пытается как-нибудь замедлить кровь, — Кифен, нельзя дать крови добраться до тела! — и бежит к тушке темного мага, чтоб изолировать ее магией.
— Так подвесьте его на потолок! — бранится граф в ответ. И лед этот кровавый ручей не берет! От светлой магии кровь лишь с шипением испаряется, но этого слишком мало, чтоб ее остановить.
Ибенир не успевает закончить заклинание буквально за несколько мгновений до того, как чужая кровь мощным потоком вбивается в тело чернокнижника.
