художника, воспроизводящего цвет лица с отвратительной педантической точностью.
Не правда ли, голова мужчины или женщины божественно прекрасна, когда ее
наблюдаешь внимательно и спокойно. Так вот, эта общая гармония тона в природе теряется из-
за мелочного, буквального копирования ее; сохраняется же она путем воссоздания параллельной
цветовой гаммы, которая может быть не точной и даже далеко не точной по сравнению с тем,
что дано в натуре.
Следует всегда умно использовать красивые тона, которые образуют краски сами по
себе, когда их смешиваешь на палитре; повторяю: надо исходить из своей палитры, своего
понимания гармонии красок – это нечто совсем другое, чем механическое и рабское
копирование природы.
Возьмем другой пример: предположим, я должен писать осенний пейзаж – деревья с
желтыми листьями. Так вот, какое значение имеет точность соответствия моего основного
желтого цвета цвету листвы, если я воспринимаю весь пейзаж как симфонию желтого? Очень
малое.
Многое, все зависит от моего восприятия бесконечного разнообразия тонов одного и
того же «семейства». Ты скажешь, что это опасная склонность к романтизму, измена
«реализму», peindre de chic, 1 пренебрежение к природе ради палитры колориста. Что ж, que soit.
Делакруа, Милле, Коро, Дюпре, Добиньи, Бретон и еще тридцать других имен – разве
не являются они сердцем и душой живописи нашего века и разве все они не уходят корнями в
романтизм, хотя они и переросли его.
Романтика и романтическое – это наше время, и, чтобы писать, надо обладать
воображением и чувством. К счастью, этих качеств не лишены даже реализм и натурализм.
Золя не держит зеркало перед вещами, а творит, и творит потрясающе; именно
поэтому его создания так прекрасны. Это по поводу натурализма и реализма, которые
бесспорно стоят в связи с романтизмом…
Слова «ne pas peindre le ton local» 2 имеют широкое значение и предоставляют
художнику свободу в поисках красок, которые составляют одно целое и связаны друг с другом,
что еще больше подчеркивается контрастом с другой цветовой гаммой.
1 Писание из головы (франц.).
2 «Не писать локальным цветом» (франц.).
Мне безразлично, точно или нет передан облик почтенного бюргера, молочно-
водянистый, синеватый, невыразительный цвет лица этого богобоязненного человека, на
которого я и глядеть-то не хочу. Но жители городишка, в котором данный субъект стяжал себе
такую славу, что счел долгом оставить свою физиономию на память грядущим поколениям,
испытывают удовлетворение именно от точности вышеупомянутого рода.
Цвет сам по себе что-то выражает – от этого нельзя отказываться, это надо
использовать; что красиво, по-настоящему красиво, то и правильно. Когда Веронезе в картине
«Брак в Кане» писал портреты beau monde 1 своего века, он щедро тратил все богатство своей
палитры на мрачно-фиолетовые, на роскошные золотые тона. Кроме того, он подумал также о
светлой лазури и жемчужно-белом, которые не введены в передний план. Художник с силой
бросил их на задний план – и это было правильно: они мгновенно превратились в небо и
мраморные дворцы, своеобразно дополняющие группу фигур.
1 Высшего света (франц.).
Этот великолепный задний план самопроизвольно возникает из точно рассчитанного
– я не собираюсь отмахиваться от всего этого, так как долгие годы почти бесплодно и с весьма
печальными результатами сам занимался именно этим. Я не намерен проходить мимо этой
ошибки. Я хочу сказать, что глупо и нелепо всегда идти одним и тем же путем, а вовсе не то,
что все мои труды были напрасны.
«On commence par tuer, on finit par guerir» 1 – говорят доктора. Начинаешь с
безнадежных попыток следовать природе, и все у тебя идет вкривь и вкось; однако кончаешь
тем, что спокойно творишь, исходя из своей палитры, и природа, отнюдь не протестуя, следует
за тобой. Но эти две крайности нельзя отделять друг от друга.
Тяжелая, нудная работа, хотя она порой и кажется напрасной, сближает художника с
природой, дает ему более основательное знание ее. Недаром так прекрасны слова Доре
