столкновение идей. Я смотрю свежим взглядом на свою собственную работу и могу лучше
судить о своих промахах, что дает мне возможность исправлять их.
448 note 31
Теперь я рисую еще и днем, и тамошний преподаватель, который в настоящее время
делает портреты и хорошо получает за них, уже неоднократно спрашивал меня, не рисовал ли я
гипсы раньше и самостоятельно ли я научился рисовать. Он твердит: «Я вижу, что вы много
работали» или «Вскоре вы начнете делать успехи и сильно продвинетесь вперед; это займет у
вас год, но год – не велик срок».
А вот рядом со мной сидит парень моих лет, которому он таких вещей не говорит, хотя
парень этот пишет уже долгое время, а гипсы рисует целых три года… Он сказал также, будто
Ферлат говорил ему, что находит много хорошего в моих работах, чего сам Ферлат мне не
сказал…
Сравнивая себя с другими, я вижу, что во мне так много жесткости, словно я лет десять
просидел в тюрьме. Причина этого в том, что около десяти лет я вел тяжелую и беспокойную
жизнь, у меня было много забот и горестей и ни одного друга. Но теперь работы мои становятся
лучше, я чему-то учусь и становлюсь на что-то способен; поэтому все изменится…
Я хочу, например, привести в порядок свои зубы. Я уже потерял и могу еще потерять не
менее десяти зубов, а это слишком много и слишком вредно; кроме того, я из-за этого выгляжу
человеком за сорок, что мне отнюдь не на пользу…
Мне посоветовали также обратить внимание на желудок: он у меня в очень плохом
состоянии, причем за то время, что я нахожусь здесь, дело отнюдь не улучшилось.
Все это совсем не веселая тема, но что нужно, то нужно, и если хочешь писать картины,
надо постараться выжить и сохранить силы…
Ты понимаешь, что я не крепче других, и если я еще больше запущу свое здоровье, со
мной случится то же, что случилось со многими художниками (если поразмыслить – даже с
очень многими): я сдохну или, что еще хуже, превращусь в идиота…
Что касается твоей мысли о том, чтобы нам поселиться вместе и снять приличную
мастерскую, где можно принимать людей, подумай над этим еще и мне тоже дай подумать…
Прежде всего, год я должен заниматься рисованием – без этого не обойтись. Тут ничего
не поделаешь. Разве Делакруа, Коро и Милле не думали постоянно об античности и не
продолжали изучать ее? Люди, которые изучают древних наспех, конечно, совершенно
неправы. Обращение к древним, безусловно, требует глубокого спокойствия, знания природы,
тонкости восприятия и терпения; в противном случае обращаться к ним бесполезно.
Любопытно, между прочим, что Жерико и Делакруа знали их куда глубже и понимали
лучше, чем, например, Давид, хотя были самыми ярыми противниками академической рутины.
Я еще не знаком с книгами Тургенева, но недавно прочел его биографию, которую
нашел очень интересной. Как сближает его с Доде страсть к работе с модели, стремление
объединить пять-шесть моделей в один тип! Онэ я тоже еще не читал, а ведь и он, как я слыхал,
очень интересен.
449
У меня есть веские причины не желать, чтобы ты сообщал маме о моем нездоровье: она,
вероятно, начнет упрекать себя за то, что дала случиться тому, что случилось, а именно не
удержала меня дома и не предотвратила возможных последствий моего отъезда. Я не буду
упоминать о своей болезни, не упоминай и ты.
Но, как дома, так и здесь, я живу, не имея на что пообедать, потому что работа стоит мне
слишком дорого; я слишком полагался на свои силы, считая, что смогу долго выдержать такую
жизнь.
Врач говорит, что я обязательно должен больше заботиться о себе и воздерживаться от
работы, пока не почувствую себя крепче.
У меня полный упадок сил, а я еще усугубил его чрезмерным курением, которому
предавался главным образом потому, что, куря, не так сильно чувствуешь пустоту в желудке.
О такой жизни говорят: manger de la vache enragee 1 – я тоже получил свою долю. Дело
здесь ведь не только в еде, но также в тревогах и волнениях, которые постоянно испытываешь…
1 Терпеть сильную нужду (букв. есть мясо бешеной коровы) (франц.).
Рисование само по себе, его техника дается мне достаточно легко. Я принимаюсь за
рисунок с такой же легкостью, с какой пишут письмо. Но именно на этой стадии и становится
интереснее работать, не удовлетворяясь постепенно приобретенным мастерством и старательно
добиваясь оригинальности и широты замысла, основательного моделирования, умения рисовать
не контуры, а массы…
Ах, Тео, как обидно, что я сейчас нездоров! Я просто бешусь из-за этого, хотя и
сохраняю мужество. Все уладится…
Я говорю себе: не следует думать, что люди, чье здоровье полностью или частично
расстроено, не годятся для занятий живописью. Желательно, чтобы человек дотянул до
шестидесяти или хотя бы пятидесяти лет, если он начал работать в тридцать…
Болезнь навалилась на меня совершенно неожиданно. Я чувствовал слабость, меня
лихорадило, но я все-таки продолжал работать и начал беспокоиться лишь тогда, когда у меня
все чаще стали ломаться зубы и вид сделался вконец болезненным. Ну ничего, попробуем и это
пережить.
450
Очень рад, что ты не возражаешь против моего намерения приехать в Париж. Думаю,
