уладится.Итак, приходи туда – и пораньше.459-а. Париж note 48Мой дорогой мистер Ливенс,Здесь, в Париже, куда я перебрался, я не раз размышлял о Вас и Вашей работе. Вы,вероятно, помните, как мне нравилась Ваша палитра, Ваши взгляды па искусство и литературуи особенно – должен это добавить – Вы сами. Я давно уже подумывал, что мне следует датьВам знать, где я и чем занят. Но меня удерживало одно обстоятельство: жить в Париже, на мойвзгляд, куда дороже, чем в Антверпене, поэтому, не зная, каковы сейчас Ваши денежныеобстоятельства, я не решался посоветовать Вам переехать сюда из Антверпена, не предупредивВас, что жизнь в Париже много дороже и что бедного человека ждет здесь, как Вы самипонимаете, немало лишений. С другой стороны, тут больше шансов продать свои работы, атакже больше возможностей обмениваться картинами с другими художниками.Короче говоря, я утверждаю, что художник, наделенный энергией и острым самобытнымчувством цвета, может шагнуть здесь вперед, невзирая на многочисленные трудности. И янамерен осесть здесь надолго.Тут есть что посмотреть – например полотна Делакруа, если уж называть кого-либо измастеров. В Антверпене я даже не представлял себе, что такое импрессионисты; теперь япознакомился с ними и, хотя не принадлежу к их клану, приведен в восторг вещами некоторыхиз них – обнаженными фигурами Дега, пейзажами Клода Моне. Что до моей собственнойработы, то у меня не было денег на натурщиков; в противном случае я целиком посвятил бысебя работе над фигурой. Однако я сделал целую серию этюдов маслом – просто цветы:красные маки, голубые васильки и незабудки, белые и розовые розы, желтые хризантемы. Яделал их в поисках контрастов синего и оранжевого, красного и зеленого, желтого ифиолетового, в поисках des tons rompus et neutres, 1 которые бы соответствовали этим резкимпротивоположностям, словом, добиваясь не серой гармонии, а интенсивного цвета.l Смешанных нейтральных тонов (франц.).Помимо всей этой «гимнастики», я недавно написал две головы и смею утверждать, чтопо свету и цвету они лучше того, что я делал раньше. Короче, скажу так, как мы говориликогда-то: жизнь надо искать в цвете; подлинный рисунок есть моделирование цветом.Я сделал также с дюжину пейзажей – откровенно зеленых и откровенно синих.Итак, я борюсь за жизнь и прогресс в искусстве.Мне очень хочется знать, что Вы поделываете и собираетесь ли в Париж.Если соберетесь, напишите мне заблаговременно: я готов, если это Вас устроит,разделить с Вами свое жилье и мастерскую, пока они у меня еще есть. Весной, скажем вфеврале, а то и раньше, я, может быть, отправлюсь на юг Франции, в край голубых тонов иярких красок.И вот еще что: если бы я знал, что Вы разделяете мои стремления, мы могли быобъединиться. В свое время я был убежден, что Вы – подлинный колорист; с тех пор япосмотрел импрессионистов и могу уверить Вас, что в смысле колорита и Вы, и я развиваемсясейчас в направлении, не совсем соответствующем их теориям. Тем не менее смею утверждать,что у нас есть шансы, и притом немалые, найти здесь друзей.Надеюсь, Вы здоровы. В Антверпене я чувствовал себя неважно, но здесь началпоправляться.В любом случае напишите мне. Передайте от меня привет Аллену. Брайету, Ринку,Дюрану, хотя о них я вспоминаю не очень часто, тогда как о Вас – каждый день.Сердечно жму руку.Искренне Ваш Винсент.Мой теперешний адрес: Париж, улица Лепик, 54, г-ну Винсенту Ван Гогу.Что касается продажи моих работ, то шансов на это мало; тем не менее началоположено.В настоящее время я нашел уже четырех торговцев картинами, согласившихсявыставить мои этюды. Кроме того, я обменялся этюдами с некоторыми художниками.Цена – пятьдесят франков за штуку. Это, конечно, немного, но, как я теперь вижу,чтобы встать на ноги, надо продавать дешево, хотя бы даже по себестоимости. Не забывайте,милый друг: Париж это Париж. На свете только один Париж, и пусть жизнь в нем нелегка,пусть даже она станет еще тяжелее и трудней, все равно воздух Франции прочищает мозги иприносит пользу, огромную пользу.Я несколько месяцев посещал мастерскую Кормона, но убедился, что пользы от этогоменьше, чем я ожидал. Допускаю, что виноват тут и я; тем не менее я покинул Кормона, какпокинул Антверпен, работаю с тех пор в одиночку и, поверите ли, чувствую себя самим собойкуда больше, чем раньше.Торговля идет здесь совсем не бойко. Крупные торговцы занимаются Милле, Делакруа,Коро, Добиньи, Дюпре и еще кое-кем из мастеров, вещи которых продают по несусветнымценам. Для молодых же художников они не делают почти ничего, вернее, вовсе ничего.Второразрядные торговцы, напротив, продают работы молодых, но чрезвычайно дешево.Думаю поэтому, что, запросив больше, я не получил бы ни гроша. Но что бы там ни было, яверю в цвет, верю в него даже в смысле цены: со временем публика начнет за него платить.Однако пока что дела обстоят скверно.Поэтому каждого, кто захочет рискнуть и перебраться сюда, предупреждайте, что здесьему не придется возлежать на розах.Тем не менее наша цель – прогресс в искусстве, и что бы это слово, черт его побери, ниозначало, добиваться прогресса можно только здесь. Я хотел бы сказать: каждый, у когосколько-нибудь прочное положение, должен оставаться там, где он сейчас. Но искателюприключений лишний риск не грозит никакими потерями. Это особенно верно применительноко мне, поскольку я не рожден авантюристом, а стал им лишь по воле судеб: у себя на родине ив семье я острее, чем где-либо, чувствую, что я всем чужой.Сердечный привет Вашей хозяйке г-же Розмален. Передайте ей, что если она не прочьвыставить какие-нибудь мои работы, я пришлю ей одну из своих небольших картин.461 [Лето 1887}Мой дорогой друг, 1Я отправился-таки в «Тамбурин». Не сделай я этого, люди подумали бы, что я струсил.Итак, я объявил Сегатори, * что в этом деле я ей не судья: пусть судит себя сама. И еще
