Вандалы полностью

«Послав вперед архонтов (командиров. – Примеч. авт.) федератов, он (Велизарий. – В.А.) с остальным войском и своими личными (оплачиваемыми полководцем из собственных средств. – В.А.) копьеносцами и щитоносцами двигался следом. Когда федераты и их архонты оказались в Дециме, они увидели тела двенадцати убитых своих товарищей из отряда Иоанна, а рядом с ними – тела Амматы и некоторых вандалов. Услышав от местных жителей рассказ обо всем случившемся, они были огорчены и не знали, куда им теперь идти. Когда они пребывали в подобном недоумении и с вершины холма рассматривали расстилающуюся перед ними страну, с юга показалось облако пыли, а затем и множество вандальских всадников» (Прокопий).

Стремясь как можно скорее поспеть к месту сражения, царь Гелимер устремился туда во главе своей конницы, оторвавшись от шедшей следом вандальской пехоты (если он вообще использовал пехоту для борьбы с маврусиями). Кроме того, он ожидал, что Аммата, в соответствии с их договоренностью, приведет пехоту из Карфагена. Видимо, Гелимер очень спешил, зная слишком пылкий и неукротимый нрав своего младшего брата и желая подоспеть к тому на помощь, но все-таки опоздал… Слишком уж торопился Аммата войти в боевое соприкосновение с противником… На холмистой и пустынной местности от взора царя вандалов и аланов оставались скрытыми как гуннские «федераты», так и главные силы Велизария. Когда же вандалы и «федераты» увидели друг друга, ими овладело взаимное желание захватить, в преддверии битвы, Мегринскую возвышенность, холм, расположенный между Децимом и южным берегом Тунетского озера, чтобы использовать его в качестве господствующего над местностью опорного и наблюдательного пункта.

«Он казался удобным для расположения, и те и другие предпочитали вступить в бой с неприятелем отсюда. Опередив римлян, вандалы захватили холм, оттеснили врагов и, получив преимущество, обратили их в бегство. Отступая (с холма. – В.А.), римляне достигли местечка в семи стадиях от Децима, где находился копьеносец Велизария Улиарис с восемьюстами щитоносцами. Все думали, что отряд Улиариса, приняв их (в свои ряды. – В.А.), построится и пойдет с ними на вандалов; однако, соединившись, и те и другие сверх ожидания что есть сил бросились бежать (Куда девалась доблесть…. – Примеч. авт.) и стремительно вернулись к Велизарию» (Прокопий).

Итак, несмотря на все зажигательные речи Велизария, у его «римлян» нервы тоже были просто никуда… Хотя можно попытаться их понять. Они передвигались по неизвестной местности, еще ничего не знали об одержанных без особого труда победах армянина Иоанна и гуннских «федератов» над вандалами, обнаружили еще свежие трупы своих собратьев по оружию, включая и отборных воинов из отряда Иоанна, после чего подверглись сокрушительному удару вандальской конницы, сметавшей все на своем пути и мгновенно согнавший их с холма. У кого им было искать помощи и защиты, как не у своего «отца и командира» – Велизария…

«И тут я не могу сказать, что вдруг случилось с Гелимером, как это он, имея в руках победу, сам добровольно отдал ее неприятелю. Разве что и наши безрассудные поступки следует отнести к воле Бога, который, решив, что с человеком должно произойти несчастье, прежде всего накладывает руку на его разум и не позволяет, чтобы ему на ум пришло что-нибудь толковое. Если бы он (царь вандалов и аланов. – В.А.) немедленно начал преследование, я думаю, сам Велизарий не выдержал бы его натиска (необычайно лестная оценка Гелимера, данная ему из уст противника, боготворившего «ромейского» стратига. – В.А.), и все наше дело (воссоединение Африки с Римской империей. – В.А.) совершенно погибло. Столь огромно было число вандалов и таков был страх, наведенный ими на римлян. Если бы он, с другой стороны, сразу же двинулся бы к Карфагену, он легко истребил бы весь отряд Иоанна, воины которого по одному или по двое расхаживали по равнине и обирали лежавшие трупы. Он спас бы и город со всеми его богатствами, завладел бы нашими судами, находившимися неподалеку (и почти не имевшими на борту воинов. – В.А.), и отнял бы у нас всякую надежду на обратное возвращение и победу. Но он ничего этого не сделал. Медленно спускаясь с холма, он, оказавшись на равнине, увидел труп брата и предался плачу и стенаниям; занявшись его погребением, он упустил столь благоприятный для него момент, вернуть который уже никак не смог» («Война с вандалами»).