Валенки не гнутся. Солдаты на войне (умеют беречь) всегда берегут силы. Кто знает, что может (случиться) быть впереди. Может потом из последних сил придется бежать (поднатужиться). Все нужно делать из расчета на потом. Мне потом придется (не одну версту бежать или) долго ползти по глубокому снегу? (Стреляный) Опытный солдат не станет наперед торопиться. Он лучше сначала переждет, потянет время, побережет свои силы. (Он прежде оглядится кругом, прикинет, поразмыслит своим умишком). Я точно не знал на каком километре от деревни мы в данный момент идем (находимся). Кроме компаса на руке (в планшете) и схемы маршрута в голове у меня ничего не было. (Снять схему с карты у меня времени не было). Я шел по памяти, оглядываясь по сторонам. Видимость на дороге была не более двадцати метров. Будь у меня с собою карта, она тоже ничего не дала на дороге. Но вот впереди (по пути нашего движения) мы увидели тёмный предмет, он был (на одном месте и совсем не двигался) неподвижен и едва различим. И все же мы выхватили его глазами из общего снежного фона. Мы подошли ближе, и каково же было наше удивление, в сугробе, пристроившись у дороги, сидел занесённый снегом немец. Сначала мы подумали, что он замерз или убит. Пожилой солдат, который (тогда передал записку часовому) был за старшего и стал (теперь) моим помощником, подошел к сидевшему в сугробе немцу и толкнул его слегка ногой. Немец (слегка) шевельнулся, кивнул головой и снова застыл. (Он сидел в неподвижной позе) У него из-под нося белой дымкой срывалось ровное дыхание. Немец был не только жив, он сидел удобно в снегу и крепко спал. Сидел он скорчившись, поджав под себя ноги и привалившись спиной к сугробу. Колени у него были поджаты к груди, голову он опустил на них. Винтовка лежала на согнутой руке. Мы наткнулись (набрели) на него неожиданно и не знали, что собственно с ним делать (в первую минуту даже опешили) Конвоировать его в тыл? Или поднять, поставить на ноги и вести с собой? В том и другом случае к нему нужно было приставить охрану не менее одного солдата. Я посмотрел вперёд, слабая бороздка от саней уходила дальше по дороге в направлении деревни. Я взглянул на немца, прикидывая в уме. Нашего обоза впереди по-видимому впереди не было. Немца заметал снег. Но складки… были четко видны. (Они были тоже припорошены снегом). По складкам одежды и потому, как его занесло (снегом), я сделал вывод, что (должно было пройти) он уселся в снег не более часа (получаса) назад. Наших впереди не было. Если бы они здесь прошли, они наткнулись бы на спящего немца. Мы стояли полукругом и смотрели на спящего немца. Теперь мне стало ясно, что мы бежали по дороге не за своим, а за немецким обозом. Этот немец шел видимо последним (сзади), присел в сугроб и моментально заснул. По моим расчетам немецкий обоз сейчас находился в деревне Климово. Я представил себе ситуацию. Мы догоняем повозки, считая их нашими, а на них сидят спокойненько немцы, что могло (после этого) произойти? Солдаты сняли с руки немца ружейный ремень, легонько вынули из-под согнутого локтя его винтовку, немец не шевельнулся (шелохнулся). Он удобно сидел в мягком сугробе, ровно дышал и (спокойно спал) пускал пузыри. Солдат Сидоров, так звали моего помощника, подошел к немцу и стал его трясти за плечо. Немец недовольно поёжился от проникшего за воротник снега и холода. (Немец спал) В снегу ему было тепло и спокойно. Сидоров стал звать себе на помощь солдат. Он был дюжим и жилистым мужиком. Он схватил немца одной рукой немца за плечо, а другую руку подсунул немцу под поясной ремень, приподнял его над землёй и поставил на ноги (на дорогу). Все думали, что немец останется стоять на ногах, а он подогнул, ноги под себя, и не подавая голоса, и не открывая глаз, опустился снова нa дорогу. Уж очень не хотелось ему открывать глаза. Елизваров чертыхнулся, приподнял немца ещё раз (снова) и прикладом винтовки ударил немца слегка по железной каске. Удар получился резкий и звонкий. Но немец и на этот раз не проснулся.
– Ну и немец! – сказал кто-то из солдат.
– Ты поосторожней с ним, не переломай ему кости! У тебя лапы и шея как у быка! Изуродуешь человека. Потом придётся нам его тащить на себе Елизаров поднял немца двумя руками с земли как маленького ребёнка и встряхнул его, держа на весу (пока немец не проснется). Все думали, что вот теперь немец обязательно проснется. Я подумал, вот он сейчас качнёт немца и бросит обратно в сугроб. И действительно Елизаров приподнял его еще раз над землёй и потряс им в воздухе как заплечным мешком. И сказал при этом:
