– Не будем же мы стоять перед ним и ждать пока он выспится! Елизаров бросил его обратно в сугроб. Это как в анекдоте! Немец ткнулся боком в мягкий сугроб. Удар пришелся ему в самый раз, чтобы проснуться. Он залепетал что-то быстро по-немецки, открыл глаза и уставился на нас (ничего не понимая). Сначала он рассматривал наши белые маскхалаты, потом небритую рожу Елизарова. И когда тот дыхнул ему в лицо перегаром махорки, немец поперхнулся, закашлял и заморгал (глазами). Он смотрел на нас, как на пришельцев с того света. Вот он помотал годовой, протер кулаками глаза, и произнёс хриплым голосом, как это делают люди не верящие видению:
– Нейн, – нейн! Дас ист унмёглих! (Нет-нет! Это невозможно!)
Он, вероятно, подумал, что всё это во сне. Он не хотел верить реальности. Он думал, что это наваждение.
– Яа-яа! – подтвердил я ему. (Да-да!)
Немец посмотрел на меня и сразу всё понял.
– Хенде хох? – спросил он меня. (Руки вверх)
– Натюрлих! – подтвердил я, (Конечно!)
И немец, посмотрев ещё раз по сторонам.поднял руки вверх, как положено. Елизар обыщи его для порядка! Документы мне! Трофеи разделить на братию.
Солдату мой приказ пришелся по душе (понравился). Документы и всякие бумажки солдату не нужны. Немец пришел в себя окончательно, когда Елизар прошелся у него пальцами по бокам и карманам.
– Ну вот теперь гут! – сказал я и сделал немцу знак рукой, чтобы он опустил свои руки.
Перед нами стоял немец лет тридцати. (я посмотрел документы и)Я спросил его насчет обоза (где их обоз), почему он отстал (от обоза), сколько солдат и повозок в обозе, куда они следуют? Отправить немца в тыл под конвоем (солдата) я просто не мог. У меня шесть солдат и каждый из них на счету (на вес золота). Не было никакого смысла распылять своё войско на части. Если бы не ветер и не холод я остался бы с немцем на месте и стал (своими солдатами) поджидать на дороге свой батальон. Но ветер, летучий снег и лютый мороз погнал нас вперёд на деревню. Я надеялся, что обоз уже ушел из деревни. Оглядываясь по сторонам, (вперед и назад) мы двинулись по дороге. При подходе к деревне мы свернули в овраг. Немец шел под охраной (лично Уварова) солдата. Чтобы фриц не сбежал, он привязал его за ногу верёвкой. А другой конец держал в руках, намотав его себе на ладонь. Я посмотрел на эту пару связанную одной верёвочкой, рассмеялся и сказал:
– (Он Уваров) От тебя и так не сбежит. (Батальонное начальство увидит, будет повод прицепиться). И зачем тебе поводок, когда у тебя есть винтовка.
Троих солдат и немца я оставил на дне оврага, а с тремя другими полез по склону (оврага). Мы выползли на бугор поросший мелким кустарником, от сюда хорошо была видна утопшая в снегу деревня (и отдельные дома). Мы долго смотрели вдоль улицы и не заметили никакого движения. Вопрос стоял так: или немецкий обоз прошел мимо, не останавливаясь, прошел мимо деревни, либо немцы с мороза сразу разбежались по домам. Я смотрел вдоль улицы и думал (на ней как будто все вымерло). Может немцы затаились? Ждут пока мы войдем в деревню. Что делать? Ждать до ночи? Или сейчас идти? Что лучше? Рисковать (своей и) солдатской жизнью ради того, чтобы забраться сразу в избу? А для чего это нужно? Время покажет своё! (Встать и пойти? Или не ходить? Смерть поджидает нас на каждом шагу!) Каждый неверный шаг будет стоить нам жизни! Я сидел за кустом, смотрел вдоль деревни, перебирал (варианты) в памяти подходящие моменты думал и прикидывал. Но мои догадки были одна хуже другой. Когда убивает! Убивает, не подряд не каждую минуту. Наступает какой-то момент ты делаешь необдуманный шаг и получаешь пулю. Раз часовых около домов нет какие могут быть сомнения?
– Ну что, Елизар, пойдём в деревню или будем здесь в снегу сидеть.
– Надо идти! На ветру все замерзнем! – сказал он и (как будто в этом) утвердительно покачал головой.
(был абсолютно уверен)
– В случая обстрела быстро отползем назад! (и отойдем к оврагу). В такую пургу точно на мушку не возьмешь (они из деревни на нас не пойдут). Да и не знают они сколько (много ли) нас здесь в овраге.
– Всё это верно! – сказал я.
Сказать-то сказал, а сам (сидел за кустом) смотрел на деревню и не двигался. Елизаров молчал.
Может в последний момент мелькнет где фигура немца? – подумал я. Подумал и сам себе ответил: – в такой мороз они бы давно показались между домами.
Умирать легко. Когда ты смерть не ждешь, и она хватает тебя за горло сразу. А когда ты её ждешь, когда тебе самому нужно идти на встречу ей, смерть кажется мучительной и невыносимой. (Человек уже не живет, если видит, что она неотвратима.)
Боевое задание Максимова на разведку дороги я выполнил. А вообще разведку в глубине расположения противника в отрыве от своих войск должна была вести полковая разведка, (подчиненная непосредственно Максимову). В данном случае меня Максимов заставил выполнить (я выполнял с солдатами) несвойственную нам функцию. Сидя в снегу за кустом, я перебирал в памяти разговор с Максимовым. "Пойдёшь в разведку, войдешь в деревню и займёшь оборону!" – сказал он мне. "О выполнении приказа лично мне доложишь»
