– Нам нужно через каждый час начальнику штаба дивизии докладывать о ходе операции. – пояснил мне Чернов.
– Можешь докладывать, а рацию я с собой не возьму! Вы что собираетесь мне помогать артиллерией?
– Нет, ты должен действовать тихо.
– А на какой хрен мне ваша радиостанция тогда нужна. Я всю войну без нее к немцам в тыл хожу. Говоришь нужно докладывать? Вот ты ее себе и возьми. Забирай своих десять человек дивизионной разведки, бери радиостанцию и отправляйся к немцам в тыл. (Я иду на захват языка и мне этот гроб с музыкой ни к чему. Разведка дело добровольное! Если мои соображения вас не устраивают, бери сам обе группы и иди брать языка).
– Нам работникам штаба дивизии запрещено переходить линию фронта!
– Ты много раз за линией фронта был? – спросил, меня Чернов – А я вот по официальным данным ни разу не был.
– Как не был? Я тебя сам водил.
– Тогда линии фронта, как таковой на карте не было. Была открытая ничейная земля! Вот тебя, например, для работы в штабе дивизии не возьмут. Ты много раз за линию фронта с разведкой ходил.
– Смешно Чернов ты говоришь. Я ходил с людьми. У меня свидетели каждого моего шага есть. Как устроены твои мозги? Ты всегда из-за чужой спины действовать норовишь. Тебя (видно) и убьет из-за спины какого-нибудь солдата.
– Мы не знаем кому и как суждено отдать свою жизнь за нашу любимую Родину!- сказал в заключение Чернов.
– Я не про отдачу, а про красивые и лживые слова!
– Ты капитан ящик с собой возьмешь. Это приказ начальника штаба дивизии.
– Без радиостанции в тыл к противнику теперь разведгруппы запрещено отправлять. Зря ты капитан ершишся! Я собрал людей, поставил боевую задачу, дал указание на подготовку и, вечером мы покинули (свою) траншею. Мы спокойно проходим нейтральную полосу, минуем передний край немецкой обороны и приближаемся к лесу. Сзади по нашим следам топают дивизионные радисты. Я поворачиваю голову назад, смотрю на их багаж и говорю Сергею:
– Отведи их метров на двадцать назад, покажи наши, следы в обратном направлении и вели не останавливаясь топать, да поскорей. Если сунуться еще раз сюда, я их (лично) на месте прикончу. В наших двух группах нет двадцати человек. Нам нужно под самым носом у немцев пройти открытое поле. (На моей шее висит жизнь разведчиков). Я осматриваюсь кругом и подаю знак рукой двигаться дальше, не отрывая живота от снега.
На углу леса должен быть немецкий окоп. Мы обходим его стороной и подходим к нему из глубины леса. В окопе нет никого. Повсюду валяются стреляные гильзы, окурки сигарет, пустые банки из-под консерв, картонные коробки от галет и торчащие из снега пустые бутылки. Если этот окоп оказался пустым, наше счастье и нам повезло. В обороне немцев произошла (по-видимому) смена. Одна дивизия сменила другую. Старые немцы из окопа ушли, а новые ещё не явились. (на рассвете. Нам колоссально в этот раз повезло) Не будь у немцев смены, они бы сидели в окопе (нам фейерверк. Погибло бы несколько ребят, раненые были бы среди двух десятков, а остальных он продержал бы здесь на подходе в снегу дня два не меньше, таковы правила игры в разведку. Единственно что неизвестно, кто будет убит, а кого ранит из всех). От окопа в глубь обороны немцев уходила натоптанная в снегу тропа, слева лиственный лес. Голые стволы и вётки. Стежка идет по самому краю опушки. А справа от стежки стоят зеленые елочки. Они прикрывают стежку со стороны открытого поля. Дорожка прямая, метров на тридцать впереди все видно. Немцы могут на ней появиться в любой момент. Я разделил разведчиков на четыре группы и расположил их в густом ельнике справа от тропы. (Ельник узкой полоской прикрывал тропу со стороны открытого поля, где находился пулеметный окоп немцев). Как только немцы по тропе дойдут до места середины засады, разведчики встанут и цепью выдут на тропу, даваться немцам будет некуда, в лес они не побегут (не побежишь в метре из-под автомата). Придется поднять руки вверх (без криков сдаться в плен. Ни один из них не выдержит если на него неожиданно выйдет целая шеренга русских). Важно сделать так, чтобы никаких надежд на спасение не было. Это парализует волю (и остается только поднять руки вверх. С такого расстояния немцы сами бросают оружие поднимут лапы вверх.) Прошло часа два, на тропе никто не появлялся. Я дал Рязанцеву команду выставить головной дозор с задачей следить за тропой, а остальным, не выходя на тропу, разрешил потоптаться на месте, чтобы согреться.
