– Передай по цепи, чтоб следили за дозором, команды не будет, если появятся немцы. Так прошел день. Дозорные сменялись через каждые два часа. К вечеру, когда стало темнеть, на тропе появились немцы. Их было четверо. Один тащил пулемет. Еще у одного руки были заняты коробками с лентами и двое шагали с винтовками, закинутыми на плече. (Руки они держали в карманах. Всех четверых мы забрали без писка. Двух я отдал дивизионной разведке и двоих я оставил себе. Добыча была разделена по-братски и поровну. Мало ли как там дело дальше пойдет? Дивизионные потом скажут, что они взяли[всех. А полковые в этом деле, мол, участия не принимали. Потом доказывай, что ты не верблюд. А тут получай свою долю и отваливай. Это ваши, а это наши! Их еще довести до штаба нужно. Когда мы вернулись из поиска и сдали своих немцев в разведотделение дивизии, я получил выговор от Чернова, почему я не пошел на Щегловку не занял ее.)
– В Щегловке, Чернов немцы сидят, а я не стрелковая рота, что бы на деревни в атаки ходить. Наше дело разведка. Получил языков и будь доволен.
– Откуда ты знаешь что немцы в Щегловке?
– А ты вызови Клепикова, переводчика штадива, пусть он спросит у пленных немцев кто в твоей Щегловке сидит. Тебе конечно хотелось бы, чтобы я (не только) Щегловку (, а и Витебск) взял. (Ну и аппетит у тебя! Ты случайно пули ртом не глотаешь? А то у меня был такой командир полка. Он знал только одно, что кричал на нас, что мы его идею загробили. У меня во взводе разведки осталось восемь человек. Твоими разведчиками я руководить не намерен. Я такой же штабной как и вы. Посылайте своих штабников на задачи. У вас в дивизионной роте разведки командиры взводов. Командир роты да и вас тут на каждый взвод по одному, если расставить то хватит. Что вы ко мне прилипли. Нашли эскимоса на котором в тундру ехать можно? Я приказ выполнил. Я пленных вам сдал и пошли вы подальше со своей лицемерной стратегией. Следующий язык не раньше чем через месяц. Нам положен отдых! Покедыва! Я пошел!) Командир полка на меня смотрел тоже косо. Ему нужны были успехи, решительные наши действия, отвоеванная территория. (Тогда он часть заслуг мог взять на себя). А за двух языков ему орденов не положено. (Ах так!- мысленно решил он. Вот это «Ах так» – я подсознательно уловил в его злых глазах, когда он меня вызвал. Собственно нам не о чем было говорить. Если бы даже он мне приказал пойти и с ходу взять Щегловку, я всё равно послал бы его подальше.
– Мы не штрафная рота! – сказал я ему -Разрешите идти?) И общем (из-за моего упрямого характера) у меня сложилась напряженная обстановка (и почти паршивые отношения). Они давили на меня и требовали своего. (А их каждый раз ставил на место, что мне было не положено ничего не делал.) Я мог, конечно, послать ребят под огонь. Не долго загнать всех в могилу ради прихоти полкового. В глухой обороне, на ком еще можно было ездить, как не на разведчиках. Командир полка мне дал понять, когда я сказал ему, что у меня в разведке всего восемь ребят (боевых штыков, способных к разведке). Вот когда ты останешься один, тогда с тебя не будет никакого спроса. Пока люди есть, они должны воевать! А ты их выгораживаешь (разными обоснованными способами). Мне нужны результаты! (Вот заставили тебя пойти на угол леса и получилось. А не заставили бы, языков не имел. Может ты вошел бы в Щегловку, а немец с перепугу и убежал. Ты должен ни спать ни день ни ночь. Все время лезть на немца. Может где и получится. Твои люди должны работать, а не отдыхать. Мне звонил Чернов и сказал, что ты собрался месяц бездельничать. Так вот! Завтра с вечера пойдете вперед. Пойди и передай приказ своим разведчикам. Я ушел и долго думал, к чему это приведет).
февраль 1944 г.
Как-то утром, перед самым рассветом, когда бывает особенно (томно) зябко и холодно, когда выходишь на снег и в двух шагах ничего не видно, когда от голода и пустоты в животе внутри урчит, бурлит и мучительно сосет, когда подниматься с нар и тащиться на холод нет никакой охоты, из поисковой группы прибежал связной (по срочному делу). Меня растолкали и он сообщил: -На левом фланге из снежного окопа немцы прекратили стрельбу и перестали светить ракетами!
На левом фланге перед нашей обороной находился отдельный, небольшой немецкий окоп. Если верить связному, то там наступила тишина и обнажилась немецкая оборона.
Возможны разные варианты! – подумалось мне (поднимаясь с нар, подумал я.) Здесь под Витебском мы топчемся давно. (У немцев постоянно не хватает солдат. Может решили снять, видя что наши здесь не стреляют). Могла произойти перегруппировка частей, и немцы забыли про этот окоп. Могли отойти на новый рубеж, чтобы усилить свою оборону. Ловушки здесь я почему-то не видел. У немцев здесь постоянно не хватало солдат, хотя они цеплялись за каждый метр земли, за каждый бугор и господствующую позицию.
