– Ираклий, успокойся! Товарищ Жуков лично знает лейтенанта, и все важнейшие задания по разведке и организации мест посадок дает именно ему. Могу подтвердить. И насчет выхода, ты же уже спрашивал, отдавал лейтенант запрос на выход, да связисты побоялись разбудить командующего. У меня есть его ответ, который передали бы ночью. Но он уже вышел, получив разрешение от пятой армии, – сказал комиссар третьего ранга, самый старший из присутствующих «особистов».
– Мне доложили об этом в 8.47, ответили им в 8.52. Я дал добро на выход, понимал, что сведения слишком важные, если он запрашивает добро у меня. Он с конца ноября работал в секторе наступления нашей армии, – сказал подполковник Ефимов.
Вернулся полковник Уколов:
– Тащ лейтенант, вас к телефону.
Пришлось еще раз докладывать, теперь уже Жукову.
– Понял, – мрачно ответил командующий и повесил трубку.
Это был его прокол! И он «догадывался» об этом. Он гнал армию Ефремова вперед, рассчитывая на то, что у немцев «не хватит» нервов. У «старого» командующего хватило бы ума отойти к Днепру, но армию принял Модель, откровенный фашист, а группой армий стал командовать фон Клюге, который от Модели недалеко ушел. Поэтому и сама Группа армий, и все армии внутри будущего мешка и вокруг него, бросились яростно выполнять приказ Гитлера: держаться за захваченное до последней возможности. Выброска десанта произошла еще при фон Боке, вот и возникла небольшая пауза, благодаря которой десантники смогли кое-что предпринять для защиты собственных коммуникаций. Сейчас ситуация медленно, но поворачивается в сторону более организованных немцев, а у наших – «шапки набекрень, щаз мы немчуре вломим по первое число!» Лихой генерал-лейтенант в казачьей папахе тому пример. А все резервы он сунул вперед: взять пока неприступную Вязьму, а на левом фланге у него создается ударный кулак, для которого пройти десять километров по тылам его армии – как два пальца об… «асфальт».
Еще минут пятнадцать поговорили о том и о сем, принесли протокол допроса немца: сводный танково-самоходный полк, 32 единицы бронетехники плюс 125 бронетранспортеров. Четыре автополка для доставки авиатоплива и модифицированного бензина для танковых частей 4-й танковой группы. Бензин уже не мерзнет на морозе. Начало наступления намечено на второе февраля ударом с трех сторон по селу Захарово, и, не останавливаясь в нем, восстановить автомобильное сообщение со станцией Тёмкино. Вот такое кино в темном зале. «Кина не надо! Свет гаси!» Генерал-лейтенант подошел к столу, перебросил половинку карты, на которой рисовал значки Иван, сложил ее вчетверо и сунул в руки начальника оперативного отдела:
– Степан Ильич, – обратился он к бритому полному полковнику с густыми бровями, – вы тут, с Гладченко, покумекайте, что мы можем за оставшееся время предпринять, и доложить к 16 часам. – Проходя мимо начштаба армии, генерал-лейтенант поморщился и выдал: – Еще раз увижу на совещании в таком виде, пойдете под трибунал! – Громко хлопнув дверью, командарм вышел. Начштаба что-то залепетал, что фронтовые принял перед обедом, положено, да и мороз на улице, за что? Ведь ничего такого? Начальник Особого отдела фронта Цанава хлопнул его по плечу, от чего начштаба сильно побледнел.
– Капитан Камбург, если командарм сделает замечание еще раз, дайте мне знать!
Ефимов забрал Ивана и его воинство с собой, по дороге поговорили, Артемьев беспокоился, как дошла вторая группа до Знаменки. Из штаба пятой запросили кавалеристов и десантников там. Группа еще не появилась. Им 56 километров по лесу, без лыжни, почему Иван и пошел другим путем. Четырнадцать человек из шестнадцати вышли к своим к трем ночи. Не было сержантов Курочкина, командира первого отделения, и Джакубая. На переходе через Угру они единственные пересекли реку прямо, а сама группа ушла по льду без следов влево. Курочкин – бывший чемпион Московского округа по гонкам лыжных патрулей (биатлону), а Джакубай тренирует всех снайперов во взводе. Почему они задерживаются, не понятно. Зато стало ясно, зачем Джакубай сорвал несколько пуговиц с шинели немца, и почему немцы за группой Артемьева не пошли. В нескольких десятках метров от места, где взвод разделился, Джакубай оставил одну из пуговиц и, расковыряв себе нос, оставил на снегу капли крови. Действовал, как охотник, уведя за собой немецкую погоню. Они пришли на место сбора через двое суток, дополнительно покрыв засечками приклады своих винтовок. А вот Говоров отдохнуть группе дал только до вечера.
– Приказа о прекращении вашей командировки в наше распоряжение не поступало, лейтенант. А если серьезно, то у Томашевского не все получается с выходами, опыта не хватает. Батальон несет потери. Вот в этом месте мы уперлись в подготовленный узел сопротивления немцев, южнее Тёмкино. Здесь распадок, пересечь который армии не удается уже восемь суток. Съездите, посмотрите свежим взглядом, что там можно предпринять.
– Есть!
