Прохожие со смехом и шутками наблюдали эти препирательства.
Немного позже из городских ворот выехал Арцви верхом на неоседланном своем коне, ведя на поводу скакуна Спарапета.
Конь Спарапета и его собственный были поставлены в те же дворцовые конюшни, где стояли кони остальных нахараров Напрасно конюхи указывали Арцви, что уход за конями – их дело, просили его пойтк отдохнуть: Арцви никому не доверял ухода за скакуном Спарапета и своим собственным. Он решил вьь вести их за городскую стену, к берегу Аракса, чтоб искупать в проточной воде.
Засучив рукава и подвернув штаны, он вместе с конями вошел в реку.
На самом берегу разлеглись на солнцепеке два персидских воина и, разинув рты, сонливо озирались по сторонам.
Внимание одного из них привлекли скакуны Арцви. Он при встал и начал их разглядывать. Ему не понравился Арцви ни своей заботой о конях, ни своим вольным поведением. Особенно его задело то, что Арцви раза два взглянул в сторону персов, но как бы и не замечал их.
– Эй!.. – окликнул перс Арцви. – Кто ты? Как ты смеешь купать здесь коней?..
Арцви скользнул взглядом по его лицу и спокойно продолжал делать свое дело.
– Эй, с тобой говорят!.. – вновь окликнул его перс. Второй также привстал.
– А, что?.. Кто это?..
– Оборванец какой-то!.. – с гневом объяснил первый. – Купает коней в запрещенном месте! Эй, оглох ты, что ли?! Здесь ты и проехать на коне не смеешь, не то, чтоб купать их!
Арцви и не взглянул в его сторону.
Тогда персидский воин схватил камень и швырнул его в Арцви. Камень попал в скакуна Спарапета. Конь рванулся, еще миг – и, вырвав повод из рук Арцви, ускакал бы.
Арцви, не выпуская из рук поводьев обоих скакунов, подошел к персидскому воину и так ударил его ногой в грудь, что тот растянулся на земле без дыхания.
Второй воин сорвался с места, схватил с земли камень и также бросил в Арцви. Тот отклонился в сторону, вскочил на своего коня и, опять ведя на поводу скакуна Спарапета, кинулся на перса и смял его. На вопли перса выскочили его товарищи.
Из-за городских стен высыпала толпа, горожане также направились бегом к месту схватки. Подоспели и юноши, принимавшие участие в скачках.
Персидские воины забрасывали Арцви камнями, но тот ловко уклонялся от ударов; не оставаясь ни мгновения на месте, он носился вокруг персов, внезапно поворачивая коня, бросался на них и прорывал их окружение.
Скакуны разгорячились даже больше, чем сам Арцви. Они с ржанием вставали на дыбы и с таким бешенством бросались на персидских воинов, что те разбегались во все стороны. Послышались голоса:
– Хватит тебе, Арцви… Уезжай! Слышишь, Арцви?..
Но Арцви, весь окровавленный, со зловещей улыбкой на устах, сверкая глазами, продолжал нападать на воинов, пока не рассеял их.
На городской стене показался персидский сипай.
– Что здесь случилось? – крикнул он гневно и изумленно. Ему рассказали.
– Стрелами его! – приказал он. Воины кинулись за луками.
Но в это мгновение к сипаю подбежал крепостной воевода-армянин. Он в бешенстве сверкнул глазами на сипая и прикрикнул:
– Посмей только, глупец!
Сипай махнул рукой стрелкам. Те опустили луки. Приблизившись к парапету, сипай стал громко грозить Арцви.
Воевода в свою очередь подошел к парапету и знаком приказал Арцви отъехать. Арцви, наконец, опомнился. Проехав с проклятием мимо трупа первого воина, он снова погнал коней в воду и стал осматривать их, нет ли на них ран или ушибов. Убедившись, что открытых ран нет, он начал растирать ушибленные камнями места и вновь купать коней, как если б ничего не случилось.
– Кто этот щенок? Схватить его!.. – разгневанно крикнул сипай.
– Придержи язык. Руки у тебя коротки!
Внизу продолжал толпиться народ. Воевода спросил:
– Что все-таки тут произошло? Ему рассказали.
– Они скоро запретят нам и воду сливать! – крикнул Вараж.
В толпе захохотали.
– Пришли, на голову нам сели, да еще нашу же воду для нас жалеют! – с гневом крикнул Маркос.
Воевода что-то гневно пробормотал себе под нос и обратился к сипаю, явно сдерживая себя:
– Чего вы хотите от населения? Почему вы не сидите спокойно?
– Мы воины повелителя арийского! – отрезал сипай. – Границ постоя нашего войска не смеет пересекать никакой чужеземный воин!
Кровь бросилась воеводе в голову. Это был человек небольшого роста, но тучный, и потому он весь побагровел от гнева.
Очевидно, присутствие персидских войск давно раздражало его. Сжав кулаки, он шагнул к сипаю:
– Вот ваши границы! Их и держитесь! – зарычал он, задыхаясь, с налитыми кровью глазами. – Вам отвели место, чтоб вы сидели там смирно. А вы норовите сесть нам на голову! Если вы еще раз осмелитесь затронуть не то что коня Спарапета, а хотя бы осла простого жителя, я сброшу вас со стены!
С внутренней стороны на городскую стену поднялся в это время начал! ник персидского отряда. Он продвигался медленно, нахмурив брови. Воины поспешно расступались перед ним, и он прошел между ними, не удостоив их взглядом.
Усевшись в отдалении на выступ стены, он пальцем подозвал к себе крепостного воеводу и сипая-перса.
Сипай подбежал и смиренно приветствовал его. Воевода не сдвинулся с места.
