— Но есть нечто, еще более печальное! — поспешила добавить Вараздухт, догадываясь о его неосведомленности.
— Да!.. — подтвердил Кодак.
— Понимаешь, все мы — и я и ты — находимся в опасности. Эх, князь! — польстила ему этим обращением Вараздухт. — Если даже и захочешь ты теперь помочь ему — ничего не выйдет! Теперь и я боюсь его защищать. Он изменой истребил персидские отряды и жрецов, прикрываясь тем. что это якобы дело рук Спарапета; приказал схватит и заключить в темницу Деншапуха, могпэтов и Дареха; поклялся на евангелии бороться с персами… приложил свой перстень к посланию о помощи, направленному к императору Византии… И это еще не все: он послал Спарапета и Нершапуха против.персидских войск, а сам сидит в Арташате, рассылает приказы разбивать атрушаны и истреблять персидских воинов в крепостях!.. Мыслимо ли ему после этого спастись от Азкерта?! Я пришла предостеречь тебя: не вмешивайся! Жаль мне тебя: голову снимут с плеч!..
Кодака изумило, что Вараздухт, вместо того чтоб самой использовать полученные сведения, как бы «преподносит» их ему, Кодаку, а сама отходит в сторону… Он догадался, однако, что Вараздухт твердо решила спасти Васака и отрекается от него только на словах, чтоб добиваться своей цели тайком. «Напрасно! Не спасти теперь его!..» — мысленно подумал Кодак, смеясь в душе над наивной хитростью Вараздухт.
— Да и не стоит мучиться из-за него! Пусть погибает! — закончила Вараздухт.
Кодак утвердился в своем мнении. Но он был так ошеломлен и напуган всем услышанным, что поверил в падение Васака и решил немедленно перекинуться на службу к Варазвагану Именно к этому и стремилась Вараздухт. Она давно уже заметила, что Кодак склонен изменить Васаку, и решила поставить ему западню.
Кодак не стал медлить: в полночь конь его остановился у дворца Варазвагана.
Варазваган с радостью ухватился за подвернувшийся повод. Все спало во дворце азарапета Персии. Михрнерсэ сидел, уставя змеиный взгляд в одну точку, когда Варазваган показался у занавеса. Азаранет медленно перевел взгляд на Варазвагана и движением век дал ему понять, что он может приблизиться. Варазваган осторожно прошел вперед несколько шагов и снова остановился.
— Говори все, что тебе известно! — вымолвил Михрнерсэ.
Варазваган расписал ему события в Ангхе и Арташате так красочно, как только позволяло ему его воображение Михрнерсэ пристально взглянул на него, помолчал и внезапно нанес удар:
— Кто сообщил тебе это?
Варазваган вдруг опомнился: «А если это ловулка Кодака?!» — И он поспешил заявить:
— Я узнал все от Кодака, государь азарапет! Нахмурившись, Михрнерсэ хлопнул в ладоши, приказал вбежавшему дворецкому:
— Немедленно поймать ту армянскую девушку, которая однажды приходила ко мне, и обезглавить се!
— Будет исполнено! Дворецкий выбежал. Михрнерсэ перевел взгляд на Варазвагана:
— Женские пересуды ты осмеливаешься сообшато мне?.. Варазвагана обдало холодным потом, но он сделал усилие и, слегка повысив голос, ответил:
— Женские пересуды?.. Ты полагаешь, что я попал в ловушку?.. Но то, что я сообщил тебе, — истинная прасда: можешь приказать меня обезглавить, если не подтвердится, что марзпан поклялся воевать против арийцев и бросил в темницу Деншапуха, могнэтов и полководца Дареха!
Вечер развернул и раскинул свой черный бархат. В тенистом саду, на берегу речушки, сидели Диштрия и Хориша. Оттуда, где они расположились, видна была дорога в город. Обе они смотрели в ту сторону. Хориша ждала Арсена.
— А вдруг не приедет он, Хориша? — в голосе Диштрии звучали страх и озабоченность.
Хориша вздрогнула и широко раскрыла испуганные глаза:
— Не приедет? Что ты говоришь, Диштрия!..
— Ведь война идет, Хориша!.. — напомнила Диштрия, которая в последнее время старалась исподволь подготовить Хоришу к грядущим испытаниям.
Но Хориша не могла сообразить, о какой войне идет речь. Она простодушно спросила:
— Не понимаю тебя, Диштрия: против кого может воевать Арсен?
— Против нас.
— Ну что ты, зачем Арсену воевать против нас?
— А Вахтангу зачем воевать против армян?
— Против армян? Зачем это Вахтангу враждовать с армянами? Не понимаю, почему им надо воевать друг с другом? — в смятении твердила Хориша.
— Требуют, чтоб армяне приняли нашу веру, — объяснила Диштрия.
— А у армян разве своей веры нет? — с недоумением, растерянно спросила Хориша.
— Есть. Но наши хотят заставить их принять нашу веру и слиться с нами.
— А почему бы нам самим не принять веру армян и слиться с ними?
— Не говори так, жрец услышит, — озираясь, предупредила Диштрия.
— Но разве бог армян — не бог?
— Для них — бог. Так же как наш — для нас.
— Но если у всех есть бог, значит, хорошо: люди живут свободно, каждый для себя… Что тут дурного?
— Хориша, молчи, не говори таких слов! Узнает Вахтанг — убьет тебя.
— Но, Диштрия, что я такого сказала, чтоб меня убивать? — И Хориша разрыдалась. — Горе мне! Несчастная я Горе Арсену!..
— Не плачь, моя Хориша, не плачь! — кинулась к ней Диштрия. — Не всю жизнь будет воевать Арсен, вернется к тебе после войны…
