— Тебе поручаю заботу о ней, мать: утешай ее, говори всегда, что получила добрые вести.
— Э-э, сын мой, это-то я буду делать!.. — грустно отозвалась Фраваши. — Как же иначе? Но вот тревогу за тебя — как мы ее выдержим? Война ведь! Беда на каждом шагу…
Она вновь заплакала. Взволнованный, Арсен осторожно снял со своей груди руку Хориши, встал, подошел к Фраваши и, присев рядом, прижался головой к ее груди.
Фраваши обняла его и поцеловала.
— Вернусь я, мать, не грусти!
— Эх, сынок, смерть всегда лучших забирает. Упаси, Ормизд! Приляг уж, отдохни. Я пойду, — ласково сказала Фраваши.
Вдруг, точно раненые птицы с подбитыми крылами, влетели в окно и разлетелись по комнате пучки цветов, это Диштрия, не желая стучать в дверь, подавала Арсену знак.
У Арсена молнией мелькнула мысль: «Из лагеря…»
Подняв с полу слегка поникшие от дыхания осени цветы, Арсен взглянул на них: как похожи они были на цветы его родной страны. Нет, не «похожи», а те же самые…
Хориша проснулась, с испугом схватилась за руку Арсена, как бы стараясь удержаться на краю пропасти — Арсен!.. Уезжаешь?
Арсен обнял ее, прижался устами к ее сонным глазам Хориша прикоснулась своим нежным лицом к щеке Аргона, но вдруг резким движением присела в постели:
— Уезжаешь?..
— Поцелуй, попелуй ее, сынок… — жалостливо и растроганно шепнула Фраваши Арсен крепко сжал Хоришу в ибъятиях.
— Дашь ли ты знать ему, наконец, дьявол тебя возьми? — послышался грубый мужской голос в темноте под окном.
— Да тише ты!.. — испуганно остановил его юлос Диштрии. — Здесь он…
— Ну, быстрей извести его! — чуть тише, но так же повелительно произнес мужчина.
— Из лагеря!.. — вскочил Арсен и поспешно начал одеваться. Хориша последовала его примеру.
— Ну, в чем дело? — спустившись вниз, обратился он к воину, освещенному светом лампадки, которую держала Диштрия.
— Приказано всем собраться, князь! — раздраженным голосом сообщил воин.
— Спешно это? — спросил Арсен.
— Да, спешно, князь! — с оттенком укоризны отозвался воин и, осмелев, добавил: — Не тяни, князь, едем немедленно!
— Но что случилось? — спросил Арсен, подходя к нему вплотную.
— Поход на кушанов, — вполголоса объяснил воин.
— Когда выступаем?
— На рассвете.
Подошла Фраваши с Хоришей и Ормиздухт.
— Сейчас? Немедленно? — тихо спросила Фраваши. Арсен озабоченно взглянул на нее.
У ворот послышались шаги, голоса. Один из сторожей подбежал к Фраваши.
— Что случилось? — спросила Фраваши.
— Госпожа, у входа та девушка армянка. Мы говорим ей, что сейчас ночь, никого не можем впустить, но она плачет, хочет видеть тебя.
— Впусти ее! — приказала Фраваши.
Из темноты выбежала Вараздухт и бросилась в ноги Фраваши:
— Спаси, госпожа!..
— Что случилось, дочь моя?
— Азарапет повелел схватить меня… Казнить меня хотят… Оклеветали меня, будто я распространяю слухи, обеляющие марзпана.
Вкратце описав свое положение, Вараздухт стала просить Фраваши устроить ей свидание с сестрой Михрнерсэ, чтоб вымолить у азарапета Персии прощение.
— Опасно это, дочь моя! — задумалась Фраваши. — Если откажет она тебе — простишься с жизнью…
— Пусть! Я объясню азарапету. Ведь я только говорила, что это марзпан повелел заключить в темницу персидских вельмож… Кнлзь, замолви слово за меня перед госпожой!.. — обратилась она к Арсену.
Арсен сжалился над нею.
— Исполни, мать, ее просьбу: ведь она говорила только правду. Если хотят покарать — пусть берутся за мятежника! Но он далеко… А девушку жалко.
— Да, да, матушка, — присоединилась к его просьбе и Хориша.
Фраваши согласилась приютить Вараздухт.
Даже в миг грозившей ей смертельной опасности Вараздухт заметила смятение, царившее кругом. Часто посещая эту семью, Вараздухт знала о близости, существовавшей между Арсеном и Хоришей. Когда взгляд ее пал на Арссна, стоявшсто рядом с армянским воином, на полные слез глаза Фраваши, Хороши и Диштрии, она преисполнилась таким острым желанием помочь им, что забыла об опасности, грозившей ей самой.
Хмуро и неодобрительно поглядывал на всех воин, опустив руку с плетью.
— Ну, в путь! — произнес Арсен.
Он подошел к Фраааши, склонился к ее руке. Фраваши горячо обняла его. Арсен повернулся к Хорише, поцеловал ее в лоб, который она подставила ему в каком-то оцепенении, простился и с остальными. Распахнулись ворота, схакун взвился под Арсеном Приближался рассвет. Восток начал алеть. Глухо плакала Диштрия. Хоркша и Фраваши еле сдерживали слезы.
— Да будут оплотом тебе Амеша Спента, благие блюстители! Путь добрый! — повторяла Фраваши.
В застланных слезами глазах Хоришн мелькали Арсен, его скакун… Долго смотрела она, пока холм не закрыл маячившие в полумраке очертания всадников. Теп чая рука Вараздухт коснулась ее плеча.
