— Разумно поступил соплеменник раш, князь Васак Мамиконян, отказавшись иметь пело с вами. Да и вообще разумно было бы не иметь дела с вами! — с пренебрежением кинул он.
Насмешливый тон Анатолия становился уже прямо оскорбительным. Ваан Аматуни умолк. Он не глядел в сторону Анатолия. Когда его скакун поравнялся со скакуном Меружана, старик азарапет с горечью вздохнул:
— Куда нас посылают, боже милосшвый, куда?!
— Но почему ты согласился, азарапет?.. — хмуро спросил Меружан.
— Почему согласился?.. Да потому, что нужно было поддержать единение между нашими нахарарами, нужно было собрать все силы, не дать нашим отчаяться и рассеяться, нужно было, чтобы они сплотились хотя бы в надежде на помощь греков. Почему согласился?!..
Надвигался мрак. Подул холодный, сырой ветер. Начал накрапывать дождь. Путники накинули на плечи плащи, замолкли, прислушиваясь к хлюпанью грязи под копытами коней. Ваан Аматуни опустил капюшон, с тоской думая о теплом ночлеге. Старому азарапету тяжело давался долгий путь, но наглость и грубые насмешки византийца действовали на него сильнее, чем все дорожные тяготы.
«Куда послали нас, куда мы едем?! Как можно возлагать какие-нибудь надежды на армянских нахараров, пригревшихся на службе у коварной Византии?..» — с горечью размышлял опальный азарапет армян. Сам он сильно сомневался в том, чтоб нахарары армянских уделов, отторгнутых Византией при разделе Аршакидской Армении, чем-либо могли помочь своим соотечественникам в их борьбе с персами; сомневался даже в том, что они пожелают ходатайствовать за них перед императором…
Старый полководец, не раз громивший на полях своего родового удела шайки горцев, прорывавшихся через сторожевые заслоны на северной окраине Армении, ехал ныне послом в Византию — вымаливать помощь у спесивых и двуличных греков… «Осмеяние привезем мы на родину, а не военную помощь… И поделом мне, поделом! Почему я не разубедил пылкого Нершапуха, который верит в помощь Византии?.. Вот вам Византия, вот вам ее наглый полководец!»
Холод все усиливался. Но дрожавший от стужи старый азарапет не стал больше кутаться в свой плащ: все равно не согреть одряхлевшего, иссеченного ранами тела, как не согреть старого сердца, раненного бессердечными словами чужеземца!
Супруга Гадишо Хорхоруни почтительно и радушно приняла в своем замке Старшую госпожу с ее спутницами, направлявшимися в Тарон. Столица Хорхоруника, расположенная на побережье Бзьунийи ого моря, в ознаменование прибытия гостей приняла праздничный вид.
Княгиня Ашхен Хорхоруни обратилась к гостям с просьбой провести с нею первые осенние месяцы. Cупруга Спарапета решила поскорее добраться домой, чтоб сделать запасы на зиму, поскольку в Огакане ожидалось большое скопление народа. Но у княгини Ашхен был особый довод:
— Давайте повенчаем моего Артака с ориорд Анаит, тогда не стану вас удерживать.
Госпожу Дестрнк не сразу удалось уговорить:
— Намерение у тебя доброе, госпожа Ашхен. Но ведь война… Время ли сейчас?
— Война войной!.. — настаивала княгиня Ашхен. — Справим свадьбу, пусть молодые порадуются.
— Но не сегодня-завтра князя Артака призовут на войну, госпожа Ашхен! — пробовала возражать супруга Спарапета.
— Так пусть не останется у него тоски на сердце перед выступлением! — настаивала на своем госпожа Ашхен.
— И отца Анаит нет здесь. Как же можно без него? Да он нас всех на шампуры нанижет! — вмешалась княгиня Шушаник.
— Отца вызовем! — нашлась и тут госпожа Ашхен. — Ведь он в Ахтамаре, рукой подать.
И госпожа Ашхен поведала о последнем чудачестве отца Анаит: считая свой воинский долг выполненным, Гедеон заявил, что теперь он намерен поступить в монастырь и показать всем, как нужно поддерживать святую веру. Всем были известны странности сепуха Гедеона, поэтому рассказ госпожи Ашхен вместо сочувствия вызвал общий смех.
Матримониальные планы княгини Ашхен встретили одобрение и у матери Гадишо. С легкой улыбкой на круглом, как луна, лице она заявила:
— Да, да, обвенчайте их! Узнав об этом, и сам Гадишо, возможно, приедет домой!
Госпожа Ашхен принялась за приготовления к свадьбе с таким увлечением, что сумела поднять настроение гостей.
Госпожу Дестрик эти приготопления не радовали. Зная отношения Гадишо и Артака Рштуни, она всячески старалась оттянуть свадьбу. Но княгиня Шушаник привела матери другой довод:
— Пусто между нашими семьями будет единение: жены нахараров должны держать нашу сторону и не допустят измены мужей. Кто знает, ведь все бывает на свете…
— Спарапет на войну собирается. Не подобает сейчас свадьбы праздновать, Шушаник! — возражала госпожа Дестрик.
— Поздно возражать сейчас, мать.
— Не знаю, дочь моя. Пусть тогда Мать-госпожа даст разрешение…
Обратились к Старшей госпоже, и она спокойно сказала:
— Жизнь требует своего, дети мои. Если разразится война, неужели не должна наступить весна, не должна родить земля? Обвенчайте их, ко благу это.
