— Зайдем в покои, — шепнула Вараздухт и слегка потянула помертвевшую Хоришу за руку. Уединившись с ней, Вараздухт как бы забыла об угрожавшей ей опасности. Она обняла Хоришу, прижала ее голову к своей груди. Вараздухт испытывала невольную зависть к этой глубокой, самоотверженной любви, и счастье и горе которой были так велики. Чувство умиления охватило Вараздухт, она и сама жаждала глубокой и чистой любви. Мысли ее унеслись к Сюпийским горам, к обители «будущего царя армянского». У нее было теплое чувство к Арсену и Хорише, ко всем людям на земле, она готова была пожертвовать жизнью, чтоб помочь всем страдающим от любви. В этот момент Вараздухт была кротка и незлобива, как ягненок…
«Лишь бы спасся он!..» — молила она в душе.
Но как может спастись он, если находится в смертельной опасности та, которая должна была его спасти?! Она едва успела выскользнуть через черный ход, когда люди Михрнерсэ пришли за нею в дом Варазвагана. «Что ожидает его, если он будет схвачен и, закованный, приведен к Азкерту?» — думала Вараздухт. Кровь застыла у нее в жилах. Закрыв глаза, она постаралась представить себе тот счастливый день, когда Васак победит всех своих врагов и в блеске царственного величия будет объезжать Армянскую страну… Но кем будет тогда она, Вараздухт? Ей не кадо ничего, пусть она будет его служанкой, последним человеком в его дворце, пусть даже убьют ее — лишь бы спасся он!.
Близился рассвет. Запел жрец, призывая обитателей дворца идти поклониться солнцу.
Все высыпали во двор. Разбудили и спавшего на берегу речки Вахтанга. Он встал злой и недовольный, еще не протрезвившийся. Все собрались на берегу речушки приветствовать восходящее солнце. Впереди, обратив к востоку смуглое лицо с длинной бородой, стоял жрец в белых одеждах.
Листья, уже начинавшие желтеть, падали от малейшего дуновения ветерка. Берега речушки были еще в зелени. Восток раскрывался, точно ворота. Горловым голосом жрец запел «Песнь восхода», напоминавшую перезвон бубенцов каравана. К жрецу присоединились его молодые спутники. Внезапно тусклый, рассеянный свет на полях сменился сияющей улыбкой: взошло солнце. И, следуя примеру жреца, все преклонили колена.
После молитвы Вахтанг пригласил жрецов к завтраку. Виночерпий разлил красное вино, и оно всех оживило, смыв также и ржавчину с настроения Вахтанга. Быстро оглядев сидевших за столом, он спросил:
— А где армянин?..
— Уехал, — грустно ответила Фраваши.
Вахтанг что-то раздраженно буркнул и снова спросил:
— А где же Хориша?
— У себя.
— Позовите ее! — распорядился Вахтанг.
Хориша пришла вместе с Вараздухт. Она была бледна и грустна. Вахтанг исподлобья взглянул на Вараздухт и обратился к Хорише:
— Куда уехал возлюбленный твой?
— В лагерь, князь. Вахтанг нахмурился:
— Нет, не в лагерь, а в Армению! Уехал, чтоб вернуться с войском и погубить Персию!.. Скажи — ты дочь Персии или дочь Армении?..
— Персии, князь…
— А-а!.. Ну так знай, что он жаждет погубить твою Персию! Зто утро, эти деревья, эта речка, это сладкое журчание, священный огонь, солнце, небеса — это все Персия… Ты только произнеси это слово: «Персия»!..
Жрец осушил чашу с вином и, отставляя ее, сказал:
— Велик на небе Агурамазда, велика на земле — Персия!
— Вечная истина! — подтвердил Вахтанг.
— И два блаженства на земле, — продолжал жрец — Одно блаженство — жить! Другое блаженство — властвовать над миром!
— Истинно! — возликовал Вахтанг. — Персия — властитель мира; и арчйцы — самый лучший, избранный из народов! Остальные народы хороши, если подчиняются Персии. Виночерпии, вина! Музыканты, идите сюда все!..
Виночерпий налил вина всем из кувшина с высоким горлышком.
— Изволь пожаловать, дочь армян! — Любезным жестом Вахтанг пригласил к столу Вараздухт, отошедшую было в сторону.
Музыканты начали играть. Простая и нежная мелодия, улыбающееся раззолоченным деревьям солнце, виноградник на другом берегу речки несли радость взору. Грустны были лишь Фраваши с Хоришей и Диштрией. Они молчали. Напряженное состояние переживала Вараздухт, колебавшаяся между страхом смерти и надеждой.
Неожиданно резким движением Вахтанг обернулся к Хорише:
— Из гордого народа происходит твой возлюбленный, гордого духом!.. Не его хочу я убить — гордый дух хочу я убить в нем!..
Молчание, последовавшее за этими словами, нарушалось лишь слившимся в одну мелодию шумом речушки, деревьев и птиц.
Вараздухт следила за беседой, не упуская ни слова. Для нее была неожиданностью весть о предполагаемом побеге армянской конницы.
Солнце было уже довольно высоко, когда сотрапезники встали из-за стола.
Вахтанг ушел к себе, жрецы и музыканты разошлись. Хориша с Вараздухт прошли в виноградник на другом берегу речки.
— Князь Арсен уехал? — спросила Вараздухт, сочувственно глядя на Хоришу.
— Уехал… — печально подтвердила Хориша.
— Если удастся… если не узнают…
— Армянская конница хочет бежать?..
— А не узнают?
— Нет. Один лишь князь Вахтанг подозревает об этом…
— А вдруг он сообщит? — высказала опасение Вараздухт.
— Не знаю… Может случиться…
