Госпожа Ашхен спешно разослала приглашения семьям нахараров Арцруника, Могка, Рштуника — пожаловать на свадьбу Артака и Анаит. Особое посольство было направлено в Ахтамар за Гедеоном, а также к матери Артака в Могк.
— А уж уломать Гедеона я берусь сама! — заверила госпожа Ашхен.
Все приглашенные изъявили согласие прибыть: среди приморских нахараров супруга Гадишо пользовалась доброй славой за свой приветливый и веселый нрав. В Хорхоруник прибыли все, за исключением нахарара Рштуни, который не стал утруждать себя даже ответом на приглашение.
— Хорош! — покачав головой, заметила госпожа Ашхен. — А все-таки я заставлю приехать и его!
Сам Артак и не подозревал об этих приготовлениях. Он поехал в Тарон по заданию Спарапета и ждал лишь вести о дне отьезда Старшей госпожи и княгини Дестрик, чтоб проводить их в Огакан.
Когда гости съехались, госпожа Ашхен вторично послала гонца к Артаку Рштуни с просьбой пожаловать вместе с супругой на свадебное торжество.
Трогательна была встреча с матерью Артака Мокац — приветливой женщиной с добрым лицом, похожим на сморщенное яблоко, и с постоянно улыбающимися тонкими губами.
— Где же сынок мой?.. — спросила она, войдя в зал.
— В Тарон уехал княгиня. За ним послали гонца, чтоб соизволил пожаловать!
— А домой не должен он заехать? — огорчилась старушка. — Нужно бы повидаться перед войной.
— Не о войне идет речь, госпожа, — на свадьбу приглашаем мы князя Артака — засмеялась госпожа Ашхен.
Мать Артака была ошеломлена, когда супруга Гадишо сообщила о своем неожиданном плане.
— Княгиня Хорхоруни… У нахарара Мокского есть свой дом, есть родители!.. — мягко укорила она госпожу Ашхен.
— Сейчас дом нахарара Мокского — здесь, а родительница его — я! — смеясь, возразила госпожа Ашхен. — Мою Олимпию бери себе, а Артака беру я! Не согласна, княгиня?
Все рассмеялись.
— Ну конечно, Олимпия для меня — что родное дитя, но… Неужели дом нахараров Мокских должен был навязать свои хлопоты владетелям Хорхоруника?! Пощади мою честь, княгиня…
— И в дом нахараров Могка явимся мы, госпожа, не беспокойся! Явимся все — от мала до велика! — добродушно убеждала ее госпожа Ашхен.
— А кто же нареченная? Можно мне узнать хотя бы это? — несколько обиженно спрашивала княгиня Могка.
— Она дочь сепуха Гедеона Рштуни. Сейчас она на берегу моря с Олимпией.
Мать Артака расстроилась: как, ее сын, кахарар, берет в жены дочь простого сепуха?! Она сочла неудобным сказать что-либо в присутствии Старшей госпожи рода Мамиконянов, тем более что нужно было дождаться приезда Артака для выяснения всех подробностей. Однако она не смогла скрыть своей обиды.
— Но все-таки более подобало бы, чтобы свадьба нахарара Мокского происходила в его родном доме! — сказала она. Старшая госпожа махнула рукой:
— Дом домом остается, княгиня! На родине ты везде дома. Твоему Артаку счастье улыбнулось под этой кровлей. А со счастьем не спорят, дочь моя!..
— Раз велит Старшая госпожа, мы обязаны повиноваться! — спокойно, примиренно произнесла супруга Нершапуха Арцруни. — Не прекословь, соглашайся!
— Да будет по слову твоему! — склонив голову перед Старшей госпожой, сказала мать Артака.
Готовясь к свадьбе, супруга Гадишо поставила на ноги весь замок: главный повар отправился на пастбища отбирать откормленных бычков и баранов; хранитель погребов распечатал карасы с выдержанным вином; из села были вызваны замковые гусаны.
К вечеру того же дня госпожа Ашхен повела гостей на морской берег. Изъявила желание пойти к морю и Старшая госпожа. На береговой гальке разостлали ковры, набросали подушек и уселись, — всего на шаг от линии прибоя. Дети бегали по берегу под наблюдением служанок и, набрав полные горсти обкатанных водой камешков, метали их в набегавшие на берег волны. Некоторые кормили хлебом чаек, которые с визгом отнимали добычу друг у друга.
— Вот и твоя будущая невестка, княгиня! — сказала вдруг супруга Гадишо. Анаит приближалась к ним, сопровождаемая Астхик, Олимпией и дочерью Нершапуха Арцруни — Шамунэ. Они шли, взявшись за руки, в венках из осенних цветов. Анаит все еще выглядела немного бледной. Когда девушки подошли ближе, супруга Гадишо шепнула на ухо матери Артака:
— Угадай, которая…
Мать Артака внимательно оглядела девушек и остановилась на Анаит. В умных глазах девушки еще лежала печать недавно пережитой болезни.
— Почему она так бледна? — спросила шепотом княгиня Мокац.
— Была ранена в битве при Ангхе… Подвижница она…
— Подвижница?.. Да за нее душу бы отдать! — умилилась княгиня. Осенив себя крестом, она встала с места, подошла к Анаит и поцеловала ее в глаза. Затем, отирая слезы, взяла Анаит за руку и усадила рядом с собой. Остальные девушки смущенно остановились в стороне.
— А вы почему стоите? — обратилась к ним госпожа Ашхен. — Идите садитесь рядом с Анаит!
Девушки застенчиво подошли и сели.
Мягкий и теплый осенний вечер тихо угасал над морем. Кое-где беспокойная волна еще всплескивала серебряным крылом, спеша поскорее добраться до берега.
— Пусть выведут из пристани «Шамирам», — приказала госпожа Ашхен.
— Да, да, да!.. — радостно кричали дети, хлопая в ладоши.
