Олимпия еще раз взглянула на отца и вдруг воскликнула:
— Я не буду с тобой, я буду с Варданом!
— Ты будешь там, где пожелаешь, родная! Кто может отнять у тебя свободу?
Ночь была на исходе, когда они расстались.
Но Олимпия пошла к матери и к бабушке и, плача, рассказала им, что подозревает в отце приверженца Васака. Мать Гадишо молча заплакала. Заплакала и его жена.
— Если он что-нибудь такое задумал, то не отступится! — сквозь слезы сказала мать Гадишо.
Отряд Артака подъезжал к Рштунийскому замку Ласково смотрело на Артака и Зохрака обиталище приверженца Васака. Еще немного — и их встретят два дорогих существа. Зохрак почувствовал, как забилось у него сердце…
Ворота распахнулись, начальник стражи уступил место дворецкому, который с приветливой улыбкой сообщил, что нахарар просит гостей пожаловать.
Артак и Зохрак уверенно и спокойно поднялись по лестнице.
Артак Рштуни встретил гостей в дверях зала с радушной улыбкой.
— Добро пожаловать, любезный свояк, добро пожаловать! — весело воскликнул он, обнимая Артака. — Забывчив человек, эх, забывчив! Но если бы ты только меня забыл, зто бы еще ничего! Почему ты забываешь свою жену?
— Где она? — с волнением спросил Артак.
— Где она? Да у своего отца! Упрямец забрал ее и вместе с нею отправился в паломничество, в монастырь святого Акопа. А потом дошли до нас вести, что оттуда уехал он в другие монастыри…
— Не понимаю!.. Зачем это? — встревожился Артак. Нахарар Рштуни поспешил успокоить:
— Умойтесь с дороги, отдохните немного, государи, потом и поговорим… Я также встревожен и хотел бы поделиться с вами своими сомнениями…
— Сепух Гедеон уехал со всей семьей или только с княгиней Анаит? — с тревогой в голосе спросил Зохрак.
— Со всей семьей, со слугами и служанками! И княгиню мою с собой забрал… Обезлюдел мой замок, сижу я один, словно сыч!
Зохрак опечалился. Когда еще удастся ему увидеть Астхик?
Нахарар пригласил гостей к столу и завел беседу издалека: он, мол, сам был в числе сторонников Вардана, хотя вначале не совсем верил в успех его начинания. А вот Васака все считали человеком разумным, который сумеет смягчить сердце Азкерта и одновременно добиться единодушия среди нахараров. Но события в Ангхе показали, что Васак не сумел справиться с этой задачей, и потому сейчас нахарар Рштуни склоняется на сторону Спарапета, но хочет обдумать свое решение…
Артак пристально и сумрачно глядел на нахарара, не зная, что сказать и что делать. Артак Рштуни перешел на другие темы, начал шутить и острить, стараясь развеселить гостей. Приказав виночерпию наполнить чаши, он поднял свою и весело произнес:
— Не грусти, дорогой свояк, после каждой ночи наступает угро! Наступит оно и для тебя… Выпьем за здоровье твоей Акант! Артак со сдержанной улыбкой поднял свою чашу — И ты что-то грустен, князь! — обратился нахарар Рштуни к Зохраку. — Пей, вино умнее нас, оно подаст тебе совет: ведь мы, мужчины, очень нуждаемся в разуме!
— А если человек уже обладает необходимым разумом-? — отозвался Зохрак.
— Мужчина не может быть слишком разумен: он применяет свой разум в жизни, тратит его и уменьшает запас. А женщина много разумней, — она своего разума не растрачивает, и запас остается неприкосновенным!
Зохрак расхохотался.
Они осушили чаши.
— Но, конечно, предпочтительней вовсе не обладать разумом, — продолжал развивать свою мысль нахарар Рштуни. — Как легко себя чувствуешь тогда!…
— А есть такие люди? — с улыбкой спросил Зочрак — А влюбленные? Помню, в молодости своей, в пору, когда полюбил я свою княгиню, я был совсем безмозглый, все время хотел ее целовать.
— Что в этом плохого — Каждый раз, как поцелуе шь женщину, разума убудет!
— А что скажешь ты насчет жизни вообще, князь? — засмеялся Зохрак.
— Жить — это значит укорачивать жизнь.
— Значит, лучше не жить — Нет, зачем? Мы будем жить, а жизнь пусть себе укорачивается. Разве мы не мужчины. Жить — это тоже значит совершать подвиг!
Развеселился и Артак. Он со смехом спросил:
— Ну, а принимать пишу, пить, спать, лениться?..
— Мои слова относятся ко всему в равной мере: а ну, пусть-ка попробует камень есть, пить, спать и лениться!
Виночерпий опять наполнил чаши.
Нахарар Рштуни был в исключительно веселом настроении. Лишь один раз он многозначительно глянул на дворецкого, спросив:
— Опочивальни приготовил?
— Как ты приказал, государь «Чтобы ничто не помешало сну князей…» — подчеркивая последние слова, ответил дворецкий.
